— Проклятие, каким он был глупым мальчишкой! Она ведь была тогда совсем девочкой, почти ребенком. И она согласилась бы!
— О, он все отлично помнит. Она была очаровательной куколкой, белое платье ей так шло к лицу.
— А еще раньше, когда они были малышами.
— Он частенько таки трогал ее руками во время купаний.
— Ха-ха-ха. Она была толстенькая, а на правой ноге, значительно выше колена, у нее родинка.
— Он непременно хочет ее посмотреть, сию же минуту…
— Нет, пусть она называет его просто Лукой. Ведь она его любит?
— А он сдержал свое слово, он приехал.
— Кстати: если она девственна, следовательно ничего еще не знает и не умеет? Но он научит. О, он знает такие штучки!
Он показывает ей какие-то картинки. Марта не сразу поняла их смысл.
Ах, Боже мой! Ее щеки заливает горячая краска стыда, ей хочется убежать домой, забраться в свою комнату и плакать.
— Значит, она придет? Старики, наверное, ложатся спать рано.
Он будет ждать ровно в час, возле маленькой садовой калитки.
Пробило час.
Образ Мадонны затуманен слезами. Или это у нее самой из глаз текут слезы?
Теперь он стоит у калитки и ждет.
Время бежит быстро, словно часы бьют в такт с сердцем.
У лошадки совсем вылез хвост, краска облезла и потрескалась.
Что он говорил сегодня?
А его лицо… Оно такое бледное и усталое…
Часы бьют два. Он, наверное, уже не ждет.
Заря занимается все шире и шире.
Из соседнего дома выплеснули на улицу воду. Это, должно быть, проснулся лавочник.
Марта навсегда осталась старой девой.
Не спеша, проходили годы; среди них были такие, что выпили со щек румянец и некрасиво наморщили на лбу кожу.
Если бы Лука приехал еще раз, он уже не узнал бы Марты или, во всяком случае, не захотел бы узнать ее.
ЖИЗНЬ И КОНЧИНА СВЯТОЙ ЕЛИЗАВЕТЫ, БЛУДНИЦЫ ВО ХРИСТЕ
Богу было угодно, чтобы великие тяжести и испытания, какие налагает на венценосцев власть, были возложены на слабые плечи тринадцатилетней девочки.