Брод, конечно. Ее зовут Брод.
Очень хорошо. Ну и что, по-твоему, с тобой случилось?
У меня пила в голове застряла.
Очень хорошо. – Осматривая диск со всех сторон, врач нашел, что он похож на летнее солнце часов около пяти вечера, застывшее над горизонтом Колкаревой головы, что навело его на мысль об ужине – его самой любимой трапезе. – Тебе больно?
Это не боль. Что-то другое. Почти как ностальгия.
Очень хорошо. Ностальгия. А теперь можешь проследить глазами за моим пальцем? Нет, не за тем, за этим… Очень хорошо. По комнате можешь пройтись?.. Очень хорошо.
И тут без всякого повода Колкарь с размаху грохнул кулаком по столу и провопил: Индюк ты надутый!
Прошу прощения? Что?
Что сейчас было?
Ты обозвал меня индюком.
Я?
Ты.
Простите. Вы не индюк. Примите мои извинения.
Наверное, ты просто…
Но ведь так и есть! – вновь выкрикнул Колкарь. – Высокомерный индюк! И жирный вдобавок, если я этого еще не говорил.
Боюсь, я не совсем понима…
Неужели я опять что-то сказал? – спросил Колкарь, лихорадочно шаря глазами по комнате.
Ты сказал, что я высокомерный индюк.
Поверьте мне… Ну и здоровенная же у тебя жопа!.. Простите, это не я… Простите меня, индюк вы жирножопистый, я…
Ты назвал мою жопу жирной?
Нет!.. Да!..
Может, это брюки? Это покрой такой под самые…
Жирная жопа!
Жирная жопа?
Жирная жопа!
Слишком много о себе понимаешь!
Нет!.. Да!..
Вон из моего кабинета!
Нет!.. Да!..
Пила или не пила! – сказал врач и в бешенстве захлопнул папку с историей болезни Колкаря, и рванул из собственного кабинета, вбивая в пол каждый из своих пудовых шагов.