Рэдклифф с трудом спихнул тело от себя и поднялся на ноги.
Валентина замерла с лампой в руках, напряженно глядя на неподвижное тело. Ее не сразу посетила мысль о том, что он может быть мертв. Но когда до нее дошло, девушка с воплем отбросила от себя лампу, на которой могли быть следы крови.
— Мама! — взвизгнула она, — ой, мама, он умер, да?
Рэдклифф пригляделся к неподвижному телу и отозвался:
— Да нет, кажется, живой. Он только оглушен.
— Живой? — переспросила девушка, осмеливаясь взглянуть на пирата, — точно?
— Сейчас проверю. У вас есть вода?
— Вода? Зачем? Ах, да. Вон там, в ведре, — она указала в угол, где должно было стоять ведро и упала на стул.
Ее не держали ноги и не переставало подташнивать.
Рэдклифф взял ведро и подойдя к пирату, окатил его водой с ног до головы. Спустя пару секунд тот застонал, пошевелился и открыл глаза. Его рука потянулась к ножу, валяющемуся рядом, но капитан успел отшвырнуть кинжал пинком в угол.
— Да уберите же его, — сказала Валентина, — что, он так и будет тут валяться?
Рэдклифф едва заметно вздохнул, потом покачал головой. А пират выругался и притом весьма грязно.
— Ладно, — произнес капитан, — придется его убрать. Тина, будьте так любезны, откройте дверь.
— Она открыта, — непонимающе отозвалась она, но тут же сообразила, — ах да, конечно.
Валентина встала со стула и слегка пошатываясь, подошла к двери. Ей пришлось приложить некоторые усилия, чтобы сдвинуть ее с места.
После этого Рэдклифф выволок пирата на палубу и оттащил подальше в сторону, бросив на кучу свернутых толстых канатов. И вернулся в каюту.
Тем временем Валентина схватила графин, обнаружила, что он пуст и совсем расклеилась. У нее начиналась морская болезнь, самая неприятная вещь, которая может приключиться в море, кроме разве что, нападения пиратов.
— Что мне еще требуется убрать? — осведомился капитан.
— Тут все можно убирать, — пробормотала девушка, совершенно не интересуясь происходящим и придерживая голову рукой.
— Что это вы такая зеленая?
— Я зеленая? — попыталась, было, возмутиться она, но для этого требовались силы, которых у нее не было.
Тогда Валентина просто махнула рукой.
— Все еще переживаете из-за того негодяя? Да успокойтесь, он цел и невредим. А то легкое сотрясение мозга, которым вы его наградили, почти не произвело на него впечатления.
— Делать мне нечего, переживать из-за его головы, — фыркнула девушка, — просто мне плохо. Да вам-то что?
— Ох, начинается, — вздохнул тот, — мне ничего, раз вам это нравится.
— Нравится, конечно! Я просто в восторге. Жуткая, омерзительная гадость. Все качается. Что может быть приятнее?
Скорчив гримасу напоследок, Валентина отвернулась и тут же слетела со стула, словно в ней распрямилась какая-то пружина.
Она увидела, как еще один любопытный пират, наполовину просунувшись в иллюминатор, наставил дуло пистолета прямо в спину ничего не подозревающего Рэдклиффа. Его палец находился на курке.
— Мама! — вскричала девушка, — он сейчас выстрелит!
Капитан стремительно обернулся. Поняв, что раздумывать некогда, а делать что-либо поздно, он прыгнул на Валентину и повалил ее на пол. Выстрел прозвучал секундой позже. Пороховой дым заволок каюту, пуля рикошетом отскочила от стены вместе с несколькими мелкими щепками.