Валентина, а за ней и Анриетта расхохотались.
— Господи, надо же такое придумать! Странно, что я вообще до сих пор жива.
— Этому можно только радоваться, — гостья ненароком взглянула на оставленную шахматную доску и спросила:
— Кто это у вас увлекается? Вы, месье Леруа?
— Да, — признал Луи и подавил тяжелый вздох.
— Играли с майором?
— Боже упаси. С кузиной.
Элен с интересом присмотрелась к расставленным фигурам.
— Вам шах, мадемуазель Лефевр.
— Это мне шах, — все-таки вздохнул Леруа, — научил ее на свою голову, а теперь она постоянно меня обыгрывает.
— Не будешь зазнаваться, — хихикнула Анриетта и добавила, — Тина потрясающе играет в шахматы, мадам Маршалл. А вы?
— Я кое-что в них смыслю. Мой брат научил меня этой игре, хотя я плохой игрок. Выходит, вы, мадемуазель Лефевр, постоянно выигрываете у месье Леруа?
— Они преувеличивают, — запротестовала Валентина, — не так уж часто я выигрываю.
— Вам нужно сыграть с моим братом, — засмеялась Элен, — он обожает повторять, что шахматы недоступны для женщин. Надеюсь, вы отомстите ему за меня.
Валентина фыркнула.
— Вы никогда не говорили, мадам Маршалл, что у вас есть брат, — сказала Анриетта.
— Не было случая, — пожала плечами Элен, — когда он приедет навестить меня, я вас непременно познакомлю. Джим — очень интересный человек, — она кивнула на доску, — продолжайте играть, господа, прошу вас.
Луи окинул взглядом фигуры и махнул рукой:
— По-моему, партия безнадежна. Мне крышка.
— Сдаешься? — съехидничала жена.
— Я устал проигрывать раз за разом. Это повторяется слишком часто.
— Глупости. Ты прекрасно обыгрываешь майора.
— Не смеши меня. Его бы даже ты обыграла. Он же не отличит слона от ферзя. Он их постоянно путает.
— Мат в три хода, — вставила Элен и рассмеялась, — вы постоянно поражаете меня своими талантами, мадемуазель Лефевр.
— Разве их много? — девушка приподняла брови.
— Не скромничай, — сказала Анриетта, — господа, приглашаю вас к столу. Нет, Тина, не вставай. Мы передвинем твое кресло и перенесем тебя.
— Глупости, — запротестовала Валентина, — я сама могу сделать несколько шагов. Мне прострелили руку, а не ногу.
— Железное самообладание, — улыбнулась мадам Маршалл, — так и надо, мадемуазель. Но все-таки, позвольте хотя бы поддерживать вас под локоть. Все же, простреленная рука, даже если это и не нога, не шутки.
— Верно, — Анриетта, не тратя больше слов на уговоры, подхватила кузину под руку и повела к столу, — не фыркай, сделай милость. Ты ведь не развалишься от этого.
— Вот именно. Анриетта, я не младенец. Признаю, мне немного больно двигать поврежденной рукой, но ведь хожу-то я ногами.