— Только не сейчас, — важно заявил Санька. — Сейчас мы в правление.
— Ну, ну… — понимающе улыбнулась птичница.
И дед и Санька направились в правление колхоза.
ВЕЧЕРОМ
Ваня идет по берегу и срезает перочинным ножом ивовые прутья. Прутья нужны ему, чтобы сплести корзинку.
А на другом, высоком берегу реки под березой сидит пятилетний Димка и дожидается, пока брат окончит работу. Димке тоже хочется что-нибудь делать, но спускаться вниз к реке ему не велено — Ваня запретил.
— Сиди смирно! — кричит из кустов Ваня. — А то утонешь… Сорок штук нарежу — тогда пойдем…
Димка терпеливо ждет. От нечего делать он слушает, как певуче журчит на мелком месте Воркотуша, видит, как извивается она по скошенному лугу и убегает далеко к лесу…
Заметив небольшой муравейник, Димка подползает к нему и разглядывает хлопотливую муравьиную жизнь. Муравьи суетятся, спешат куда-то. Вот они окружили и волокут к себе в муравейник неизвестно как попавшую к ним осу.
— Попалась… — торжествует Димка и вспоминает, как они с Ваней нашли недавно в лесу осиное гнездо и пошевелили его палкой. Из гнезда вылетели злющие осы и гнали их до самой деревни.
— Десять штук осталось! — кричит Ваня. — Скоро пойдем!
Но Димка не слышит, он засмотрелся на муравья, который старательно тащит в муравейник небольшую веточку. Ему трудно тащить, уж больно велика она для него, вроде бревна.
Димка не выдерживает: муравьишка тянет, а Димка подталкивает, муравьишка тащит, а Димка ему помогает.
— Ты что тут ползаешь? — спрашивает брата подошедший с прутьями Ваня. — Пошли домой. Ужинать пора.
Выйдя на утоптанную, холодящую босые ноги тропинку, ребята идут мимо овсяного поля, на дальнем конце его стрекочет колхозная косилка. Ваня знает: там работает отец.
— Папаня! — кричит он, хотя и понимает, что отец не слышит его, до косилки далеко, она у самого горизонта.
Ребята спускаются в овраг и, поднявшись на косогор, видят внизу деревню. С высоты деревня кажется маленькой и незнакомой. По большому синему куполу плывут над ней белые пухлые облака.
Ужинать садятся все вместе: отец, Ваня и Димка.
— Наработались, — разливая из крынки топленое молоко, говорит мать. — Отец все поле выкосил, Ваня прутья для корзинки нарезал. Ну, а Димка? — улыбаясь, спрашивает она.
— А я муравьишке помог! — выпаливает Димка.
Все смеются.
Над Воркотушей, над овсяным полем, над деревней спускаются сумерки.
…Засыпая, Димка думает о том, как трудно было тащить муравьишке огромное бревно… и если бы не он, Димка, то, пожалуй, и не осилить бы ему этого бревна, не дотащить до муравейника.
НЮРКИН МЕСЯЦ
Солнце уже закатилось за Марьину горку, и в сумерках деревня кажется неприметной и серенькой, совсем не такой, какой была утром, — яркой, цветастой и свежей. Коровы, грузно покачиваясь, несут полные вымя. Пахнет парным молоком и мятой.
За стадом бредет огромный бык Аполлон. Он то и дело просовывает свою лобастую голову через изгородь колхозного огорода, норовя забраться в гряды огурцов и там похозяйничать… За быком увязалась трехлетняя Нюрка. Она держит в руках тоненький прутик и неотступно ковыляет за нарушителем. Когда Нюрка приближается к быку, он косится на нее своим мутно-зеленым глазом, угрожающе помыкивает, но уходит дальше.
Все это видит Сережка Колосов, малый озорной и, по выражению деревенских старух, отпетый. Сережке любопытно, что будет Нюрка делать, если догонит Аполлона, но в то же время и боязно за девчонку.
— Нюрка! — кричит он с крыльца своего дома, продолжая стругать ножом палку из бузины, чтобы сделать свистульку. — Вернись!