Подойдя к небольшому, с испуганными глазами мальчику, переводчик вытащил его на середину комнаты и велел раздеваться… Пристегнув Витю ремнем к лавке, он приказал солдату хлестать его плеткой.
Услышав крики, к клубу собрались испуганные женщины. Хельц дал указание разогнать их очередью из автомата. Порка продолжалась… И когда со скамейки сошел последний мальчишка, открылась дверь: Абашкин втащил за шиворот Петьку Горохова.
— Вот, господин капитан… Ни одного яйца не собрал, — доложил полицай. — Бегает с мертвой курицей… Сопляк.
Абашкин положил курицу на стол.
Подошел переводчик.
— Где взяль курица? — спросил он Петьку.
— Позавчера Ганс Шпиглер подстрелил, она под крыльцо к Гуськовым залетела… Там и подохла… Она еще свежая, — объяснил Петька и потребовал буханку хлеба.
— Двадцать пять плетка, — приказал переводчик, и солдаты поволокли Петьку к скамейке.
Ночью Петька опять не мог уснуть. Саднила спина, болели плечи. Чтобы было полегче, бабка Глафира несколько раз прикладывала к вздувшимся на Петькиной спине рубцам мокрое полотенце. И когда полотенце нагревалось, Петька просил намочить еще.
— Может, потерпишь? — спрашивала старуха. — Так ведь и застудиться можно. Не на печке греешься… Был бы потише чуть, не били бы так часто, — ворчала она. И, забыв об опасности, ругалась: — Навязались на нашу голову, фрицы окаянные… Ну погодите… — и, спохватившись, замолкала.
Лежал Петька в темных сенях, ворочался с боку на бок и не знал, что Юст в это время ломал голову над важной задачей. Обнаружив вечером пропажу графика строительства укреплений, он решил сначала арестовать и подвергнуть допросу всех лиц, которые заходили к нему в дом. Петьку и бабку Глафиру, разумеется, арестовать тоже, хотя он и не подозревал их. Старуха исправно занималась своим делом, а мальчишка в избу не заходит, целыми днями пропадает на улице… Есть смысл арестовать полицая, думал майор, он часто бывает в доме, играет с Гансом в карты, да и не только играет… Майор хорошо знал, что Ганс и полицай вместе пьют русскую водку. Впрочем, вспомнил Юст, график он мог оставить и у полковника Гейца. Совсем недавно, всего три дня назад, он докладывал ему о состоянии деревянных мостов на участке.
Представив всю картину арестов и допросов по случаю пропажи документа, Юст не был уверен, что документ найдется, а главное, не хотел огласки, потому что боялся наказания за свою халатность. Ему вспомнился случай с полковником Вальтером Найдером, которого понизили до майора только за то, что тот утерял какую-то ведомость на обмундирование офицеров… А тут еще узнает обо всем его помощник капитан Хельц, который спит и видит занять его место. И не будь он, Юст, хорошим инженером-строителем, Хельц давно бы командовал батальоном… И вообще не исключена возможность, что Хельц тайно докладывает в штаб о всех его ошибках.
Поразмыслив, майор твердо решил молчать о пропаже документа. «Не стоит об этом говорить даже с Гансом», — подумал он.
13
Получив документ от Рубцова, командир отряда Семлев приказал разведчикам проверить: ведутся ли какие-нибудь работы вблизи Захарьева.
В графике Юста было указано: 3 дзота 2 км от деревни Захарьево. Срок сдачи 15 февраля 1942 года».
И когда сведения подтвердились, Семлев собрал у себя в землянке командиров взводов.
— Дело вот какое, товарищи, — сказал он. — Имеются точные сведения о строительстве немцами трех дзотов недалеко от Захарьева. Дзоты эти мы должны уничтожить, пока они еще не построены. — И Семлев рассказал, как он думает это сделать.
После короткого совещания командиры разошлись по взводам, началась подготовка к бою. С базы вышли ночью, часа за два до рассвета.
Выйдя из леса, отряд разбился надвое. Первую, самую большую группу возглавил сам Семлев. Партизаны подошли к Захарьеву и залегли цепью недалеко от крайних дворов, отрезав деревню от строящихся дзотов. Вторая группа должна была тихо подойти к дзотам, уничтожить охрану и взорвать укрепления. Взрывы дзотов означали сигнал к отступлению обеих групп.
Семлев лежал в небольшом овражке и ждал, что вот-вот у дзотов завяжется бой. И тогда нужно будет во что бы то ни стало задержать немцев в деревне, не дать им прийти на помощь своим. Деревня спала. Не слышно было ни звука и со стороны дзотов. И когда на востоке, на темном небе, появилась узкая полоска рассвета, за спиной партизан послышались сухие автоматные очереди. Все поняли, что схватка там, у дзотов, началась.
— Приготовиться к бою, — скомандовал Семлев. — Следите за деревней.
И партизаны увидели, как в окнах домов начали зажигаться огни. Послышались гортанные команды…
— Костя Вехов, ко мне, — приказал командир.
К Семлеву подполз партизан в маскхалате, с ручным пулеметом. Из крайних изб высыпали немцы, они бежали во весь рост, не ожидая, видно, что бой придется принять прямо у деревни. Застрочил пулемет. Сухо защелкали на морозе винтовочные выстрелы. Затарахтели трофейные автоматы. Немцы залегли.
Семлев прислушался: стрельба у дзотов прекратилась. Все ждали взрывов. Но взрывов не было. Разгадав, видно, замысел партизан, несколько немцев короткими перебежками начали обходить отряд, направляясь к дзотам. Остальные продолжали вести бой.
— Товарищ командир, — послышалось справа от Семлева. — Есть раненые.
— Раненых к лесу, — бросил Семлев и приказал Косте дать длинную очередь.
И когда пулемет, временами замолкая, застрочил по немцам, все услышали взрывы: один, второй, третий.
— Наконец-то, — обрадовался Семлев. — К лесу! — приказал он. — Всем отходить к лесу!