Янтарный Виноград Аппалачей (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

  Тогдашняя и тамошняя жизнь...

  Кто-то очень нехороший придумал ее.

  Копченый начнет свой чмошняк с отсидки. Дали три года за ящик конфет и картонный короб подсолнечной халвы. До сих пор не понимаю, зачем ему нужна была халва?

  Я учился в университете. Летом подрабатывал на птицефабрике. По вечерам тренировался в нашем зале при заводе Сельхозмаш. Насчет дать в череп Копченый фантазировал не по уму. Он никогда бы не попал в меня. Да он и сам знал это. Когда он вышел после первой отсидки, мы столкнулись с ним возле старого "Детского Мира". Прямо на углу. Я стоял с двумя девицами, которых мы из уличного бахвальства за глаза называли "кадрами" и "чиксами". А он шел вниз от Зеленого базара. Рубашка расстегнута на костистой груди, клеши - от колена, такие носила блатота лет двадцать назад до того.

  -Не понял, Динар, это ты, что ли? Ендать-колотить, а мне назвиздели, что ты в военном училище... на вояку как бы пошел... или что?

  И он сплюнул через гнилые зубы. Для доказательства, какой он крутой.

  Мои "чиксы" отпрянули. Это были девушки из приличных семей. Надя Ушакова закончила спец-школу с английским. Она читала Драйзера и Фолкнера в оригинале. Через нее в городе доставали набоковскую "Лолиту" - точнее, через ее тетку, которая часто бывала в Москве и даже ездила в Париж по каким-то делам.

  -Осторожно, - тихо сказал я. - Копченый, тут девушки...

  -И что? - он попер внагляк.

  -Закон знаешь?.. - ответил я еще тише. - Тебе надо подтверждать?

  Он сощурился.

  -Ну, давай, братан. Еще встретимся. Земля маленькая и плоская...

  И быстрой шпанской пробежечкой - мимо, мимо. Затерялся в толпе.

  Надя и Вика, так их звали, смотрели на меня в раздумии.

  -Не ожидала, что у нашего Кости такие друзья, - сказала Надя. - Теперь хоть выяснили, под какой кличкой ты известен. А почему Динар? Или это для таких, как этот, ты Динар? Но почему не "пиастр"? Или не "луидор"? А еще были "империалы". Мог бы придумать что-нибудь посолиднее. Тебе очень подошло бы прозвище "Дублон". Послушай, как это звучит: "Дуб-лон"! Ты не будешь против, если я так и буду тебя называть?

  Почему-то я терпеливо сносил ее насмешки. Иногда не такие уж безобидные. Например, она запустила слушок, что однажды на ринге мне попали не туда, куда надо. Наоборот, попали туда, куда не надо. И с тех пор я, конечно, звезда в боксе, но вряд ли я звезда в сексе.

  За такие слухи вообще-то можно было получить оплеуху.

  Но не от меня.

  И не Наде Ушаковой.

  ...Я оседлал раскладную алюминиевую лестницу. Садовыми ножницами аккуратно снимаю кисть за кистью. Складываю в пластмассовое ведро. Сам думаю о Копченом, о Хоттабыче, о Хачатуре. О Наде, девочке с почти родным английским. И где? В нашем далеком забытом углу. В горном Восточном Туркестане. О котором даже Боженька, наверное, не слышал ничего.

  Солнышко мягко жарит сквозь военный козырек. Здесь, в Америке, я полюбил униформенные кепки, штаны, куртки. После Вахана, пока жил в той стране, никогда не надевал ничего военного. А здесь неожиданно - как давешняя любовь.

  На днях старый друг из Душанбе прислал "мылу". Рассказывал, кто где, кто как. Как бы нечаянно обмолвился, что Надя Ушакова умерла. Когда тебе под шестьдесят, к таким новостям привыкаешь. Уже отошли в мир иной почти все егеря из моей 2-й роты. Уже убили Хачатура - как-то он оказался в Красноярске, а там в 90-х шла война мафий. Многих моих друзей, с которыми скорешился уже после Вахана и после выброса из Азиатской стороны, тоже больше нет. Отошли в мир иной наши родители, у брата скончались одна за другой две жены, первая и третья. И Арцегов оставил нас. Об этом кто-то пустил по Интернету печальку.

  Мир не просто меняется. Мир тех лет уходит, а к этому, новому, нет времени привыкать. Нет и желания.

  Я запросил, как так получилось, что Надя умерла.

  Старый друг удивился. Почему-то он думал, что я знаю. И почему-то считал, что мне эта новость будет безразлична.

  Рак. В 2005-ом. Ей было всего сорок семь.

  Значит, правда. Меня это просто оглушило. Значит, больше нет моей Осы. Никто больше не будет рассказывать про меня гадости. Например, что я подкинул взятку замминистру, чтобы свалить в Москву. А если это был не я, но, значит, мой отец. Потому что отец у меня был каким-то бонзой в Академии Наук. Или например, что меня поймали за проезд без билета, и я сидел в "кпз", потому что нечаянно двинул контролеру по сопатке. А жена у меня была на десять лет старше, и это явный Фрейд, я старушечник, у меня "материнский комплекс". Именно поэтому я не матерился до шестнадцати лет, об этом ей рассказал Гена Кац, с которым мы учились в школе с первого класса до выпуска.

  Конечно, за каждой сплетней что-то было. Первые матерные слова я произнес не в шестнадцать, а в семнадцать. Но ни с каким Фрейдом знаком я не был, а просто в семье матерщина считалась позором. В "кпз" я попал не из-за контролера, а из-за девчонки, которую мял и ласкал в парке возле театра оперы имени Айни. Там были высокие и темные кусты. Сверху - кроны высоченных чинар. Известное место для известных целей. Девчонка уже была знакома кое с чем. Как говорится, гормоны бурлили. Вдруг прямо на аллейку - желтая ПээМГэшка, фарами в упор. Менты - таджики, им было скучно. Иди сюда, садись в машина. В отделении я им говорю: "За что вы нас забрали? Мы людей не трогали, камней в окна не кидали..." На это усатый чебурек занаглел: "Эсли би ти кидаль камен, я би тэбя вот из етот писталет застрелил!"

  С той девчонкой я больше не встречался.

  Пару лет спустя я женился и уехал. Первая жена была на три года моложе меня. Вторая - на пять. Марина - на все двадцать четыре. Только женой она не была. Взятку мой отец подкинуть не мог. По одной причине - у него была другая семья. И много лет у меня с ним не было никакого контакта.