— Темнота! Каждый уважающий себя гном должен знать Красную Книгу! — важно произнёс Моторин.
— Слышь, Карлсон, придётся и нам приобщиться, а то я уже с трудом слежу за мыслями этих грамотеев!
— Читать будете вечером, а сейчас ехать надо! — распорядился Моторин.
— Э, а как же завтрак? — спросила практичная Ромашка.
— Точно! Самое время немного подкрепиться! — обрадовался Карлсон.
Против еды, как ни странно, никто не возражал, и спасители в полном согласии спустились в обеденную залу. Здесь друзья заказали завтрак и пополнили запасы в дорогу.
За поглощением пищи они продолжали обсуждать валаров.
— А ведь Феанора валары прокляли за своеволие! — размышлял вслух Бродо, даже не смотря в тарелку. — А их проклятие — не пустой звук. Оно преследовало всех нолдоров, да и не только их. И все эти изощрённые кары лишь для того, чтобы больше никто никогда не смел ослушаться хозяев Амана!
— Я понял, что беспокоит валаров, — сказал вдруг Моторин.
— Что? — откликнулись четыре голоса сразу.
— Орлангур! Это единственная ныне сила, способная противостоять им. Он влияет на Авари и Чёрных гномов, а люди Серединного Княжества вот уже целые века готовятся выполнить его замысел — отобрать у валаров Ключи Мира и заново сковать Моргота.
Хоббит с ужасом вспомнил свой сон и покрылся холодным потом.
— А вдруг не сковать, а освободить? — простодушно спросила Ромашка, и все вздрогнули.
— Вот и думай, от кого спасать Средиземье! — проворчал Малыш.
— На кого, интересно, работает Понадол? — задал вопрос Карлсон.
— Ладно, хватит гадать, пора ехать! — встрепенулся Моторин и отдал команду:
— На конь!
Глава 11. Чего не знал разведчик
«А ведь я даже не знаю её имени», — подумал с досадой Арагволд, и сердце его наполнилось тоской.
Вчера его зачислили во взвод СС, которым командовал Айс, и в котором эльфийские стрелы образовали три вакансии. Однако из глупэнфюрера ему не удалось выудить никакой полезной информации.
«А что, если натравить их на Рейх? Ведь тогда он сможет отличиться, и заодно отомстит обидчикам таинственной урукхайки!» — Арагволда потрясла гениальность собственной мысли, и истерлинг, не откладывая, изложил её взводному:
— Почему вы терпите рядом с собой этих выродков из Рейха?
— Они — наши союзники.
— Как?! Эта неполноценная раса мутантов?!
— Они враги наших врагов.
— Кто же для нас более ненавистный враг, чем эти орки позорные?! — удивился Арагволд.
— Истерлинги и ангмарцы, ты же сам ненавидишь этих варваров.
— Да, но они хоть и дикари, но всё же люди, а орки — это просто грязные животные!
— Я с тобой согласен, приятель, но я простой солдат, как и ты. Нам не понять всех тонкостей политики. Великому Фюреру виднее, и не нам ставить под сомнение его гениальные замыслы.
Арагволд понял, что большего от Айса он не добьётся. Но что может быть общего у полуорков из Рейха, известных своим крайним национализмом, и возомнивших себя сверхлюдьми сторонников Адольфина? Ответ на этот вопрос истерлинг попытался найти у Бормеля, но тот ему ничего нового не сказал.