Глянув как на сынов, молвил: "Соколы, к бою!",
Я на гриву склонился, судьбу ей вверяя.
Мы помчались, кровавый туман рассекая.
О святая Мария! Трудно даже поверить:
Мы верхом - против пушек, стоявших в ущелье.
Лишь безумец иль бог мог придумать такое,
И, безумцы, мы стали отважнее втрое.
"Император!!!" - неслось из горячечных глоток,
Заглушая бряцанье и грохот, и топот.
Кровь до капли отдать за Него мы готовы.
Знал "Великий" солдат своих, знал, право слово!"
Козетульскому не повезло. Он скомандовал атаку и разогнал коня, но когда первые четыре пушки плюнули огнем, его верховое животное было ранено, и, впоследствие, литературный "покоритель" Сомосьерры полетел кувырком. Потом, наверняка, он стоял, глядя на спины товарищей, или гнался за ними на своих двоих, раздирая глотку как король Ричард: "Полцарства за коня!!!" В этой ситуации командование атакой взял на себя капитан Дзевановский, но и ему не было дано добраться в седле до конца пути.
Это и вправду была смертельная атака. Пушки били прямой наводкой в плотную массу лошадей и всадников. Со склонов долины их разила лавина ружейных пуль. С обеих сторон дороги, из-за низенькой стенки, сотни испанских стрелков поливали их картечью "a bout portant" - вплотную, касаясь стволами ружей и тромблонов (ружей с расширяющимся в виде лейки стволом) конских животов. Снова Ор-От:
"Пламя, стоны, проклятья ущелье накрыли...
У людей и коней - будто выросли крылья.
Мы рубили как черти, летели как птица,
Под копытами вражьи кровавые лица...
Грохот пушек, крик смерти, и падают кони,
Гибнем мы - не осталось полста в эскадроне...
Тут обрыв, там враги - братцы, это ж ловушка...
К черту!!! Рысью!!! Вперед!!!
...И захвачены пушки!"
Даже после захвата второй батареи дон Бенито Сан Хуан верил, что через мгновение эта горстка безумцев превратится в пыль, и что французская армия покорно стечет по склонам Гуадаррамы. Главная хунта была уверена в этом заранее и спокойно ожидала в Аранхуэсе вестей о бессильном бешенстве Корсиканца. Когда же поляки растоптали третью четверку орудий, дон Бенито почувствовал, как по спине течет холодный пот. Когда последние пушки покрылись трупами канонеров, а осмелившаяся пехота французов начала карабкаться на горные склоны, дон Бенито сел на коня. Все остальное было уже только паническим отступлением, а Мадрид стал искать атласную подушечку, чтобы положить на нее городские ключи для победителя. Ор-От так закончил сообщение неназванного шволежера:
"Я опомнился... Золотом солнце пылало.
Император подъехал. Его озаряло
Золотое сиянье, жар огненной сечи.
Глянул... Тут нахмурились брови, ссутулились плечи Он увидел погибших солдат пред собою,
Будто травы, что скошены острой косою,
Крикнул: "Слава отважным!", тем, что живы остались,
Только алой волной стыд лицо его залил!..."