Книга благочестивых речений и добрых деяний нашего святого короля Людовика: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но чтобы взять себе эмблемой одну лилию и украсить ею поле контрпечати, не обязательно было носить корону Франции. А поскольку вписывать туда первые слова молитвы пресвятой Деве было тем более позволительно, то контрпечать королевы Маргариты бесспорно не имеет никаких особенностей, удостоверяющих ее сан и особу. Иначе обстоит дело с контрпечатью Бланки, где вместе с ее именем вписан ее титул дочери короля Кастилии: есть искушение предположить, что эту краткую легенду продиктовала она сама и что ее гордость была бы удовлетворена лишь наполовину, если бы, изобразив себя на одной стороне печати королевой Франции при помощи лилий, она не отразила бы на другой название и герб отеческого королевства.

Жуанвиль еще более ясно назван на легенде, вырезанной на обратной стороне печати, которую он использовал в 1239 г., потому что там вместе с его именем указаны его сеньория и достоинство сенешаля; но эта легенда была нанесена на малой, или секретной, печати, а не на контрпечати как таковой. Действительно, она начинается сокращением от слова «печать» (sceau), чаще всего встречавшимся на печатях, которые применялись самостоятельно для скрепления актов второстепенной важности. Их использовали также для запечатывания деловых посланий; на внешних сгибах письма Жуанвиля Людовику Сварливому есть следы аналогичного оттиска, который надо было сначала сломать, чтобы прочесть содержимое.

Отпечаток на оборотной стороне второй печати Жуанвиля наиболее любопытен. Внутри круга, образованного надписью secretum… вписаны три античных камеи: на левой верхней изображен баран, на правой — бюст мужчины в лавровом венке, на нижней — женщина, сидящая на земле, опершись на правую руку. На фрагменте оттиска г-на Фрири эта третья фигура не сохранилась. Есть несколько средневековых печатей, включающих изображения античных камей. Самый известный персонаж, использовавший этот прием, — Карл Великий: на одной из его печатей легенда, сообщающая по обычаю его имя и титул, обрамляет голову Юпитера Сераписа. Разве не примечательно, что великий император и биограф Людовика Святого имели одинаковое пристрастие к этим обломкам античного искусства, и не следует ли из этого заключить, что самые отдаленные века, равно как и самые разные культуры, связаны меж собой таинственными узами?

Огюст Лоньон

Франция в 1259 г.[488]

Добавить к рассказу Жуанвиля карту Франции времен Людовика Святого оказалось не такой простой задачей, как представлялось поначалу. Действительно, карта феодальной Франции должна быть результатом работ, проведенных для каждой из наших провинций по документам, в большинстве своем рукописным и разбросанным по различным архивным хранилищам, а до сих пор такие работы еще всерьез не предпринимались. Тем не менее мы решительно взялись за дело, даже не имея возможности взять за образец аналогичную попытку для какого-либо из веков эпохи Капетингов, так как понятно, что жалкие исторические атласы, опубликованные в XVIII и XIX вв. и, впрочем, не претендующие ни на какую научность, принимать в расчет мы не могли[489].

Чтобы придать нашей карте некоторую точность, надо было изобразить Францию в определенный год царствования Людовика Святого, и нам представилось, что это должен быть 1259 г., когда Людовик IX, ратифицировав Абвильский договор, заключенный в предыдущем году с Англией, упрочил большую часть завоеваний Филиппа-Августа за счет возвращения некоторых земель и вернул под свой сюзеренитет герцогство Гиенское, оммаж за которое не приносили ни разу с начала века. Эта дата тем удобнее, что в 1258 г. король Франции подписал с королем Арагона Корбейльский договор, по которому оба суверена, отказавшись: французский — от притязаний на фьефы Каталонии и Руссильона, арагонский — от притязаний на земли, подчиненные до альбигойской войны графству Тулузскому, закрепили более чем на три века общую границу своих государств. Таким образом, мы предлагаем читателям такую карту Франции, какой ее сделала политика Людовика Святого.

Мы взяли на себя обязанность провести границы королевства так точно, как только можно, — деликатная задача, самые серьезные трудности в осуществлении которой будут описаны в первом параграфе этих примечаний, и изобразить на карте все герцогства и графства, входящие в состав Франции. Мы должны были добавить к ним некоторые виконтства за Луарой, имевшие большие территории (виконтства Беарн, Лимож, Ломань, Нарбонн, Суль, Тюренн и т. д.), многие фьефы, которые, будучи просто сеньориями, имели определенное значение и порой немалую площадь (сеньории Божё, Бурбон, Кастр, Куси, Иль-ан-Журдан, Мирпуа, Монпелье и Ле-Перш-Гуэ), некоторые группы менее значимых сеньорий, располагавшихся как анклавы внутри крупных фьефов, но не зависевших от последних (такие группы были в Лимузене, Перигоре, Виварё и Понтье), наконец, некоторые отдельные сеньории, также находившиеся в прямой ленной зависимости от короля, которые надо было отделить от соседних крупных фьефов (сеньории Гурдон, Аутафорт и Монбонне). Сплошная цветная линия должна была, по нашему замыслу, служить границей фьефов, зависимых непосредственно от короны, тогда как пунктирная линия того же цвета отделяла бы арьер-фьефы от главного фьефа; но оказалось, что отделение фьефов от арьер-фьефов составляет одну из самых больших проблем.

Действительно, для наших читателей не секрет, что ряд могущественных вассалов короны в то же время зависел от других крупных светских или церковных сеньоров по другим своим землям. Так, граф Шампанский, похоже, был прямым вассалом короля только по небольшой части своих шампанских земель: ведь он приносил оммаж архиепископу Реймсскому за большую часть своих владений в диоцезах Реймс и Шалон, епископу Лангрскому — за богатые домены, которые держал от этого епископства, архиепископу Сансскому — за замки Монтеро и Брей, герцогу Бургундскому — за некоторые фьефы, в число которых, может быть, входил город Труа, столица графства Шампанского, и прочим сюзеренам[490]. Если бы мы проводили границы групп феодальных владений, учитывая прежде всего непосредственных вассалов короны, мы бы могли придать владениям прелатов Реймса и Лангра значимость, какой они не имели, и сильно недооценить могущественное графство Шампанское; но о таком варианте нельзя всерьез и думать, тем более что акты оммажа в XII и XIII вв. довольно редко упоминали фьефы, за которые приносится оммаж. Поэтому мы приняли решение, что в аналогичных случаях следует показывать территории, политическая важность которых бесспорна. Поступая таким образом, мы полностью отделяли от владений сюзеренов некоторые фьефы, одновременно зависимые от нескольких сеньоров (см., например, графство Куси). Когда, напротив, второстепенный фьеф почти целиком зависел от более крупного феодального владения, мы изображали его как зависимую территорию последнего, отделяя только линией из красных точек.

Чтобы ярче выделить некоторые интересные с исторической точки зрения фьефы, мы для окраски территорий использовали два цвета — розовый и желтый. Розовый обозначает королевский домен, состоявший тогда из четырех основных групп. Тот же цвет использовался для изображения контуров графств Артуа, Пуатье и Анжу, которые король Людовик VIII завещал троим младшим сыновьям; линиями того же цвета, то есть означающими очертания земель, отделенных от короны недавно, на землях герцогства Гиенского в границах до 1259 г. обведены территории, которые Людовик Святой уступил Генриху III. Желтый цвет предназначался для изображения фьефов, зависимых от английского короля.

На нашей карте мы, за очень редкими исключениями, указывали лишь города или центры шателений и превотств; только на территории королевства их было почти тысяча сто. Мы постарались отделить, хоть это не всегда было очень просто, замки, принадлежавшие верховному властителю земли, на которой они стояли, от замков, которые держали в качестве фьефов отдельные сеньоры. Первые показаны черными значками, вторые — красными.

После этих предварительных разъяснений нам остается дать подробные примечания о границах королевства Франции и о каждой из групп феодальных владений, числом более девяноста, которые изображены на карте.

Поскольку ограниченный объем, которым мы располагаем, не позволяет нам особенно вдаваться в детали относительно границ королевства Франции, мы только расскажем в двух словах об их происхождении и кратко рассмотрим спорные части этих границ.

Возникновение королевства Франции можно датировать, вероятно, 843 г., когда был заключен Верденский договор между тремя сыновьями Людовика Благочестивого. Королевство Карла Лысого в том виде, в каком определял его этот договор, мало чем отличалось по территории от королевства Людовика Святого, поскольку из рассказа Пруденция, епископа Труа, следует, что оно было ограничено с севера Шельдой, с востока Маасом, Соной и Роной, с юга Пиренеями[491]. Это основные контуры — другие сведения, предоставленные историками IX в., позволяют их чуть-чуть уточнить[492], а раздел королевства Лотаря между Карлом Лысым и Людовиком Немецким в 870 г. изменил их лишь на очень недолгие годы.

Три отрезка на границе Франции и Империи в XIII в., похоже, не могут быть определены бесспорно. Представляется, что до сих пор точно не установили эту границу по графству Шампанскому, и высказывались противоречивые мнения о сюзеренитете над Лионской областью и над Виваре.

Если бы нам требовалось установить границу Франции и Империи для начала XIV в., а не для середины XIII в., наша задача во многом бы упростилась для Реймсского диоцеза благодаря одной книге церковных доходов, которую вели с 1302 по 1312 гг., и счету на десятину от 1346 г.[493] — документам, где названия приходов, не входящих в состав Франции, носили пометку in Imperio, но тогда границы королевства как раз недавно сместились. Действительно, замки Рокур и Корне, в первой половине XIII в. зависевшие от Империи, в этих документах упомянуты без пометки in Imperio. Таким образом, нам надо исходить из того, что мы знаем о сюзеренитете Империи над некоторыми шампанскими фьефами. Одно расследование, проведенное в 1201 г., показывает, что граф Шампанский был вассалом императора по замкам Рокур и Корне в диоцезе Реймс, Дампьерр и Посесс — в диоцезе Шалон, Бельрен, Ла-Фош, Гондрекур, Бурлемон и Рейнель — в диоцезе Туль[494]; об этом имперском сюзеренитете, похоже, еще до конца XIII в. забыли, и позволительно думать, что это произошло вследствие великого междуцарствия в Германии в 1256–1272 гг. Как бы то ни было, мы использовали эти данные, проведя границу поначалу, к западу от Рокура, между этим пунктом и замком Омон (в графстве Ретель), по границе элексьона[495] Ретель, тогда как близ Корне мы в качестве границы королевства приняли Эну, вероятно, разделявшую шателении Отри и Корне. Бывшее графство Астенуа[496] в диоцезе Шалон, как нам представлялось, можно было полностью отнести к Империи на основании того факта, что западной частью этой земли владели шателении Дампьерр и Посесс; правда, Астенуа включало в себя также шателении Сент-Мену и Пассаван, не упомянутые в документах императорской канцелярии среди фьефов, которые граф Шампанский держал от императора, но эти документы бесспорно появились до аннексии первого и создания второго из этих феодальных владений[497]. Далее к югу, как мы считаем, граница королевства и Империи проходила по границе диоцезов Лангр и Туль до Клемона, пограничного замка епископского графства Лангр: действительно, власть графов Шампанских в диоцезе Туль тогда распространялась только на пять замков, зависимых от императора, и на четыре других (Бурмон, Линьи, Вокулёр и Сайи), которые не должны были входить в состав королевства[498], так как, по всей видимости, были анклавами, изолированными друг от друга[499].

Лионское графство, согласно атласу Шпрунера, зависело от Империи. Это утверждение, верное для Лиона, стоящего на левом берегу Роны, далеко не бесспорно в отношении Лионского графства, или Лионской области, занимавшей правый берег. Тут можно возразить, что в 1157 г. император Фридрих I передал Ираклию, архиепископу Лионскому, весь город Лион и права регалий на всю часть диоцеза левее Соны, не говоря уже о тех же правах на западный берег[500]; что в аббатстве Савиньи[501], расположенном в пределах Лионского графства и в 22 км к западу от Соны, признавали власть французского короля; что граф де Форе, владевший Лионским графством по 1173 г., бесспорно держал его от короля, иначе было бы непонятно, почему в 1183 г. передачу этого графства архиепископу утвердил Филипп-Август[502]; наконец, что только сюзеренитет короля может объяснить, почему Людовик Святой в ответ на прошение лионцев, угнетаемых судьями архиепископа, отправил в 1269 г. в Лион маконского бальи, чтобы тот взял светское правосудие в свои руки[503], а Лион должен был считаться, хоть и как имперский город, но вместе с тем как дополнительные земли (annexe) или скорее как центр графства. Правда, существует письмо, написанное Томасом Бекетом королю Людовику VII по случаю избрания Гишара, аббата Понтиньи, архиепископом Лионским (1166), где английский прелат выражает надежду, что новый архиепископ, движимый любовью к королю, подчинит ему город Лион и земли, которыми будет управлять[504]; но надо отметить, что этот документ появился до того, как Лионское графство попало в руки архиепископов. Вследствие всего этого мы отнесли это графство к Французскому королевству.

Земля, которую в прошлом веке на административном языке называли Виваре или диоцезом Вивье, состояла из некоторых земель диоцезов Вьенн и Баланс по эту сторону Роны и всего церковного диоцеза Вивье. Мы сочли уместным для двух первых епископств по-прежнему рассматривать Рону как границу королевства, потому что город Тур-нон, построенный на правом берегу реки в диоцезе Баланс, зависел от короля, как показывает оммаж, принесенный в 1188 г. сеньором этого города[505]. Что касается диоцеза Вивье, то, похоже, для XII и XIII вв. вопрос должен решаться в пользу Империи, поскольку императоры из дома Гогенштауфенов даровали епископам Вивье много привилегий[506], а верховные понтифики, которым при Людовике Святом и Филиппе Смелом предъявлялись притязания французских королей на Виварё, заявляли, что эти земли зависят от Империи, ссылаясь на тот факт, что архивы епископства содержат только императорские привилегии[507]. След этого спора можно обнаружить в кратком изложении оммажа, принесенного королю Эймаром Пуатевинским за замки Шалансон, Шатонёф, Верну, Рошмор, Ле-Ноньер, Сен-Жюльен, Ла-Торретт и Пъеррегор; там отмечается расхождение мнений относительно зависимости замков Вут и Бе [в диоцезе Вивье], которые одни относят к королевству, а другие — к Империи[508]. Последний документ любопытен также тем, что позволяет нам, выявляя небольшое расхождение между общей границей диоцеза Баланс (от которого зависел Шатонёф) и диоцеза Вивье (в состав которого входили Ле-Ноньер, Верну и Шалансон) и границей между Французским королевством и Империей, провести последнюю по реке Эрьё, притоку Роны, и рассматривать Рошмор, землю в диоцезе Вивье, расположенную всего в 4 км к северу от Вивье, как анклав королевства.

Южная граница королевства расходится с современной границей Франции всего в двух местах: Франция Людовика Святого не включала в себя ни Нижней Наварры, ни Руссильона. Нижняя Наварра была, если верить некоторым авторам, ядром королевства Наварры[509], которое в XIII в. по ту сторону Пиренеев имело гораздо большую площадь, чем по эту, и из-под власти Каролингов эта страна, вероятно, вышла с IX в.[510] Что касается губернаторства Руссильон, его различные части входили в состав графств Руссильон, Конфлан и Сердань — земель, на которые некогда претендовали французские короли и которые Людовик Святой в 1258 г. оставил королю Арагона в обмен на отказ того от притязаний почти на весь Лангедок, а именно на графство Фуа, земли Со, Фенуйедес и Нарбонне, граничившие с Руссильоном[511]. Донназан, маленькая территория, отделявшая Сердань от земли Со и принадлежавшая до 1258 г. графу Фуа как вассалу короля Арагона, графа Руссильонского, не упомянутая в Корбейльском договоре, стала маленьким самостоятельным государством, равно независимым от Франции и Испании, и сохранила этот статус до 1620 г.[512]

Королевский домен мы тщательно отделили от фьефов, зависимых от короны, и указали положение и название почти трехсот городов и замков, обозначив черным значком те, которые принадлежали самому королю, а красным — которые принадлежали отдельным сеньорам. Понятно, что мы не можем в каждом случае объяснять причины своего выбора и такого разделения, произведенных на основе очень многочисленных документов, и нам легко поверят, что мы сознаем все несовершенства и пробелы этой части своей работы в отношении как крупных фьефов, так и домена. Мы ограничимся лишь парой слов о четырех больших группах земель, из которых в середине XIII в. состоял королевский домен.

Основная группа, намного превышавшая по размерам все остальные, занимала центр Франции. В начале XIII в., как показывает один счет за 1202 г.[513], король не владел ничем, кроме этой группы, включавшей только те земли, которые позже получили названия Иль-де-Франс и Пикардия, Артуа (которое отделили от домена в 1237 г.), Вермандуа, французский Вексен, нормандский Вексен, графство Эврё, приобретенное в 1200 г.[514], Орлеанскую область, Берри, Гатине и графство Сансское. Когда после завоевания Филиппом-Августом Нормандии, Мэна, Анжу, Турени и Пуату почти сразу, в 1203 г., был вынесен приговор о конфискации фьефов Иоанна Безземельного, домен был расширен и за счет этих провинций, примыкавших к нему. Однако примечательно, что в королевских счетах XIII в. недавно аннексированные провинции никогда не объединяются со старым доменом, который особо назывался Францией и рос только за счет приобретений, сделанных в его прежних границах[515]. Домен, вскоре ощутимо сократившийся из-за создания апанажей для трех братьев Людовика Святого, увеличивался также за счет северных провинций, оторые, однако, приобретались мирным путем: графств Алансонского и Вермандуа в 1219 г., графства Бомон-на-Уазе в 1223 г., графства Перш в 1226 г., графства Клермон в 1250 г. и графства Мортен в 1259 г.

Еще две домениальных группы возникли на Юге, когда Парижский договор 1229 г. обеспечил королю обладание частью Лангедока. Одна из этих групп, образованная диоцезами Ним и Юзес, была отделена графством Могио, сеньорией Монпелье и графством Агд от более южной группы, куда входили диоцезы Нарбонн и Каркассон.

Четвертая группа появилась в 1237 г. вследствие приобретения Людовиком Святым графства Макон. Она состояла из этого графства и коммуны Шарльё, которую в 1210 г. Филипп-Август объявил неотделимой от короны[516].

Можно отметить, что в первой половине XIII в. существовало еще несколько королевских владений, имевших определенное значение, но все они вскоре были утрачены. Так, из счета за 1256 г. мы узнаем о существовании королевских владений в сенешальстве Перигор, самым известным из которых был Лимей[517], но в 1259 г. он перешел под власть английских королей. Графство Овернь, завоеванное в 1210 г. графом Ги, тоже можно считать одной земель, объединение которых с доменом было недолгим: действительно, завоевание Оверни было закреплено договором только в 1230 г., то есть через пять лет после того, как король Людовик VIII предназначил эту провинцию в апанаж своему третьему сыну Альфонсу, вступившему во владение ею в 1241 г.

Этот параграф посвящен фьефам, границы которых показаны на нашей карте; здесь их можно будет найти в алфавитном порядке[518], а арьер-фьефы будут упомянуты внутри статей о главных фьефах. В этой части, как и в предыдущей, мы не можем давать объяснений наших выводов во всех подробностях. Нам приходится быть краткими, и поэтому мы расскажем лишь самое главное о расположении и немного о происхождении этих фьефов; когда изучение документов XIII в. позволяло нам связать их границы с границами военных (губернаторства и земли), судебных (бальяжи и сенешальства) и финансовых (элексьоны) территориальных единиц, чаще всего соответствовавшими бывшим границам групп феодальных владений, или обнаруживало их расхождение, мы это отмечали.

Агд (Agde), графство. — Епископ Агдский стал светским сеньором части своего диоцеза, самого маленького во всем королевстве Франции, когда в 1187 г. виконт Бернар-Атон II надел облачение каноника в кафедральной церкви, передав ей «виконтство или графство Агд» и все зависимые от него земли[519]. Этот фьеф, похоже, состоял из города Агд и части диоцеза на левом берегу реки Эро[520]; но в 1234 г. он несколько уменьшился вследствие уступки королю замка Монтиньяк и оммажа за Флоранзак, Помероль и Бессан[521].

Альби (Аlbi), графство. — Парижский договор 1229 г. отделил город Альби от Тулузского графства, передав королю часть диоцеза Альби по правому берегу реки Тарн. Эта земля, но без города, была почти сразу пожалована в лен Филиппу де Монфору, племяннику знаменитого Симона. Епископ, который в 1218 г. принял от Амори де Монфора в качестве залога старый замок и все, чем граф владел в Альби и окрестностях[522], был в то время сеньором этого города и принес в 1254 г. за него оммаж архиепископу Буржскому, своему митрополиту[523]. Значит, нам надо было разделить светские владения епископа Альби и южное Альбижуа, которое под властью Филиппа де Монфора и его наследников стало сеньорией, а потом графством Кастр; мы это сделали, присоединив к епископскому городу замки Марсак и Роффиак с окрестностями, полученные в 1212 г. епископом от Симона де Монфора[524]. Однако надо отметить, что сеньория Кастр включала территорию, которую мы относим к владениям епископа: известно, что Терсак, деревня, расположенная на Тарне между Марса-ком и Альби, входила в состав Кастра[525]. Этот факт, а также свидетельство, что Кадалан, удаленный от Роффиака всего на два лье, тоже зависел от сеньории Кастр[526], показывают, что мы напрасно не уменьшили размеров епископского фьефа[527].

Ангулем (Angouteme), графство. — Это графство, с 1217 г. принадлежавшее графу де ла Маршу, зависело непосредственно от короны, в том числе и его дополнительные земли в диоцезе Сент, как показывает оммаж, принесенный в 1242 г. королю графом Гуго де Лузиньяном[528]. В 1308 г. оно было присоединено к короне и за последние пятьдесят лет своего существования не должно было претерпеть существенных территориальных изменений; поэтому мы проводим его границы почти по границам провинции Ангумуа. В XIII в. его территория значительно отличалась от территории епископства, с которой первоначально несомненно совпадала. Так, графы Ангулемские распространили свою власть на север, на диоцез Пуатье, где с первой половины XII в. они числили среди своих вассалов сеньора де Вертёйя[529]; на восток, на диоцез Лимож; на юг, на диоцез Перигё, где владели замками Вильбуа и Обетерр[530]; на запад, на диоцез Сент, где от них зависели сеньории Коньяк, Жарнак и Мерпен[531]. Мы немного сместили границы Ангумуа на запад, чтобы включить в графство сеньорию Аршиак, которой графы Ангулемские владели с XI в.[532]

Анжу (Anjou), графство. — Анжу и Мэн, конфискованные в 1203 г. Филиппом-Августом у английского короля, по завещанию Людовика VIII от 1225 г. были предназначены во владение Жану, его третьему сыну[533]. Карл, самый младший из братьев Людовика Святого, которому было передано наследство этого принца, умершего в 1236 г., получил в 1246 г. инвеституру на эти графства[534]. Король в то время оставил за собой Луден и аббатство Фонтевро[535], или, лучше сказать, отделил от Анжу часть диоцеза Пуатье, присоединенную к графству при Фульке Нерра.

Вандомское (Vendome) графство, зависимое от Анжуйского, распространялось на два диоцеза — Шартр и Мэн; нынешние контуры Вандомуа соответствуют его контурам. Объединение Троо с этим графством датируется, вероятно, серединой XIII в., поскольку эта земля, включенная в 1200 г. во вдовью долю Изабеллы Ангулемской, королевы Англии[536], в 1268 г. принадлежала графу Вандомскому[537], в 1270 г. признавшему, что держит ее от графа Анжуйского и обязан принести один-единственный оммаж за все фьефы, зависимые от этого принца[538].

[488] Longnon A. La France en 1259 // Jean, sire de Joinville. Histoire de saint Louis. Paris; Didot, 1874.

[489] Если сравнить карты времен царствования святого Людовика, входящие в эти атласы, с нашей, можно убедиться, что их авторы были далеки от точных представлений об основных чертах феодальной географии нашей страны. Что касается исторического атласа, изданного в Германии К. Шпрунером (Spruner von Mertz, Karl. Historico-geographische Handatlas. Gotha. 1861), он включает всего две карты по капетингскому средневековью: одна изображает Францию и Арелатское королевство по 1180 г., другая — те же страны с 1180 по 1460 гг.

[490] Arbois de Jubainville M.-H. d'. Histoire des ducs et des comtes de Champagne. Paris. 1859–1869. T. IV. P. 884–888. T. VII. P. 57–62 de Introduction.

[491] Annales Bertiniani. Anno 843 // Les annales de Saint-Bertin et de Saint-Vaast, pub. par l'abbé С Dehaisnes. Paris. 1871.

[492] Известно, например, что диоцезы Вивье и Юзес по эту сторону Роны тем не менее не входили в состав государства Карла Лысого.

[493] Эти документы были опубликованы Вареном: Archives administratives de la ville de Reims. Ed. par Pierre Varin. Paris. 1839–1849. T. II. P. 1024–1124.

[494] Feoda Campante, nos 233 et 233 bis.

[495] Финансово-податной округ в средние века (примеч. пер.).

[496] Об этом графстве см. Longnon, Auguste. Etudes sur les pagi de la Gaule. Première partie. Paris. 1872. P. 5–24.

[497] Расследование, о котором идет речь, было проведено до 1201 г., а Сент-Мену включили в графство Шампанское в 1199 г., Пассаван же был основан только в 1241 г.

[498] Вероятно, можно было бы объяснить, почему эти четыре замка тем не менее не числились среди имперских фьефов: Линьи, например, изначально был аллодиальной землей (Brüssel N. Nouvel Examen de l'usage général des fiefs en France. Paris. 1750. P. 357).

[499] В диоцезе Туль был еще один замок, зависимый от графов Шампанских, — Дулеван-ле-Шато, но деканство Ла-Ривьер-де-Блез, которому подчинялся этот приход, было всего лишь анклавом диоцеза Туль, окруженным землями диоцезов Труа, Шалон и Лангр.

[500] «Totum corpus civitatis Lugdunensis et omnia jura regalia per omnem archiepiscopatum ejus extra Ararimy infra vel extra civitatem, in abbatiis et in earum possenionibus» (Fisquet H. J.-P. La France pontificale, Gallia Christiana. Paris. 1800–1850. T. IV. Instr. C. 17). Следует особо отметить, что грамота того же суверена в пользу архиепископа Иоанна, датированная 1184 г. и, следовательно, изданная после передачи Лионского графства архиепископу (Ménestrier, Claude-François. Histoire civile et consulaire de la ville de Lyon. Lyon. 1696. Preuves, 2e partie. P. 34), использовала те же выражения.

[501] Bernard A. Cartulaire de l'abbaye de Savigny. Paris. 1853. T. I. P. XCI et suiv.

[502] Delisle L.-V. Catalogue des actes de Philippe-Auguste, n° 93. Paris. 1856.

[503] Dupuy P. Traitez touchant les droits du roy très chrestien… Paris. 1655. P. 867–868.

[504] «Civitatem ejus et partes illas, sicut justum est, vobis et regno vestro pro viribus subiciet et subjugabit» (Du Chesne André. Historiae Francorum scriptores. Paris. 1636–1649. T. IV. P. 633).

[505] Delisle L.-V. Catalogue des actes de Philippe-Auguste, n° 220. Paris. 1856.

[506] Vaissètte J. et Vie G de. Histoire générale de Languedoc. Paris. 1730–1745. T. III. P. 45.

[507] Le Nain de Tillemont L.-S. Vie de saint Louis, roi de France. Paris. 1847–1851. T. LP. 89.

[508] Recueil des historiens des Gaules et de la France. Paris. 1869. T. XXIII. P. 676.

[509] Expilly J.-J. Dictionnaire historique, géographique et politique des Gaules et de la France. Paris. 1762–1770. T. V. P. 152.

[510] Это мнение как будто принято всеми авторами, специально занимавшимися этой страной, и странно, что ученый аббат Лонгерю приписывает завоевание Нижней Наварры Санчо Сильному, правившему в Огюст Лоньон. Франция в 1259 г. начале XIII в. (Longuerue L. D. de. Description historique et géographique de la France ancienne et moderne. Paris. 1719. Ire partie. P. 211).

[511] Marca P. de. Marca hispanica sive Limes hispanicus… Parisiis. 1688. Col. 1544–1545.

[512] Longuerue L. D. de. Description historique et géographique de la France ancienne et moderne. Paris. 1719. Ire partie. P. 218–219.

[513] Этот счет доходов короля был опубликован Брюсселем: Brüssel N. Nouvel Examen de l'usage général des fiefs en France. Paris. 1750. Pièces justificatives. T. II. P. CXXXIX–CCX.

[514] Графство Эврё, похоже, приобрели слишком недавно, чтобы его превотства были включены в счет от 1202 г.; но оно, как и нормандский Вексен, вошло в старую часть королевского домена, как свидетельствует счет от 1248 г., где Нормандия не фигурирует (Recueil des historiens des Gaules et de la France. Paris. 1869. T. XXI. P. 226).

[515] Brüssel N. Nouvel Examen de l'usage général des fiefs en France. Paris. 1750. Pièces justificatives. P. 445. Применение этого правила можно увидеть в «Счете превотств и бальяжей Франции»: Compte de prévôtés et des baillages de France // Recueil des historiens des Gaules et de la France. Paris. 1869. T. XXI. P. 260–284).

[516] Delisle L.-V. Catalogue des actes de Philippe-Auguste, n° 1196. Paris. 1856.

[517] Brüssel N. Nouvel Examen de l'usage général des fiefs en France. Paris. 1750. P. 457.

[518] Эти названия переставлены в соответствии с русским алфавитом (примеч. пер.).

[519] Vaissètte J. et Vic С. de. Histoire générale de Languedoc. Paris. 1730–1745. T. III. P. 71–72. Титул виконта вышел из употребления при епископах, которые позже называли себя графами.

[520] Ibid.

[521] Ibid. T. III. Preuves. Col. 367.

[522] Fisquet H. J.-P. La France pontificale, Gallia Christiana. Paris. 1800–1850. T. I. C. 16.

[523] Ibid. Instrumenta. P. 8.

[524] Ibid. Instrumenta. P. 10.

[525] Соглашение 1315 г., приведенное доном Вессеттом: Vaissètte J. et Vie С. de. Histoire générale de Languedoc. Paris. 1730–1745. T. IV. P. 157.

[526] Ibid.

[527] У дона Вессетта (Vaissètte J. et Vie C. de. Histoire générale de Languedoc. Paris. 1730–1745. T. III. P. 159 и 187) можно также прочесть, что Ломбер и его окрестности в XIII в. рассматривались сеньорами Кастра как дополнительные земли их сеньории.

[528] Teule, A. Layettes du Trésor des chartes. Paris. 1863–1909. T. IL 1866. P. 477.

[529] Viton de Saint-Allais N. Lart de vérifier des dates des faites historiques… Paris. T. II. 1818. P. 379.

[530] Teulet A. Layettes du Trésor des chartes. Paris. 1863–1909. T. II. 1866. P. 477.

[531] Ibid.

[532] Аршиак, присоединенный к графству Ангулемскому благодаря браку Жоффруа Тайефера с Перронеллой д'Аршиак (Viton de Saint-Allais Ν Lart de vérifier des dates des faites historiques… Paris. T. II. 1818. P. 377), был в 1249 г. завещан Гуго де Лузиньяном вместе с землями Коньяк и Мерпен его второму сыну Ги, тогда как Жарнак достался Жоффруа, младшему брату Ги (Teulet A. Layettes du Trésor des chartes. Paris. 1863–1909. T. IL 1866. P. 499).

[533] Teulet A. Layettes du Trésor des chartes. Paris. 1863–1909. T. IL 1866. P. 54.

[534] Viton de Saint-Allais N Lart de vérifier des dates des faites historiques… Paris. T. IL 1818. P. 857.

[535] Achery L. d'. Spicilegium. Parisiis. 1655–1677. Edition in-4°. T. XL P. 372–373.

[536] Martène E. Bullarium privilegiorum ac diplomatum romanorum Pontificum amplissima collectio. Romae. 1739. T. I. С 1032.

[537] Thesaurus novus anecdotorum. T. IL C. 619.

[538] Viton de Saint-Allais N. Lart de vérifier des dates des faites historiques… Paris. T. IL 1818. P. 816.