Входит еще один командир корабля. У него озабоченное лицо. У него усталые, покрасневшие глаза. Он идет прямо к столу диспетчера.
— Дронов. Командир ЛИ-2. У меня срочный груз на Веселое…
— Запрет всем бортам, товарищ Дронов…
— У меня полная машина однодневных инкубаторских цыплят…
— Люди ждут, товарищ Дронов…
— Люди могут перекусить в буфете. Цыплята орут — они голодные. Машина раскалилась… Экипаж замучился.
— Я понимаю, но запрет всем бортам…
— Соедините меня с начальником управления.
— Это бесполезно, товарищ Дронов.
— Соедините меня с начальником управления.
Диспетчер пожимает плечами. Все притихли. Дронов берет телефонную трубку.
— Докладывает командир ЛИ-2 пилот первого класса Дронов… — и дальше в коротких, требовательных выражениях он повторяет все, что уже известно читателю.
Пауза. У Дронова сосредоточенное лицо. Усталые глаза смотрят мимо диспетчера, не моргая, не щурясь. Наконец:
— Слушаюсь, товарищ начальник управления… Есть… Под личную ответственность… Есть… Вернусь… — первая улыбка. — Конечно, на рожон не полезу: у меня же дети, товарищ начальник.
Дронов протягивает полетный лист диспетчеру. И, получив «добро», быстро уходит к машине. Кто-то говорит ему вслед:
— Как же, этот вернется! Дожидайтесь!
— Срочный груз у него. Цыплята…
— А что? Не довезет, и вправду ведь передохнут…
— Мне доложили, товарищ Савченко, что вчера во время выполнения спецзадания в совхозе «Южный» у вас на борту находился посторонний. Это так?
— Не совсем, Александр Иванович. Мальчишку я действительно прокатил…
— Так что ж «не совсем»?
— Мальчишка целый месяц вертелся у нас на площадке. Горючее закачивал, машину драил, механику помогал, прямо из кожи вон лез. Хороший парнишка. В летчики собирается…
— Вы меня удивляете, Савченко. Пусть ваш мальчишка золотым будет, но это же нарушение, и притом грубое. Мы не детский сад, не кружок авиамоделистов, не клуб любителей летного дела. У нас свои задачи, свои обязанности и свои правила. Это вы понимаете?
— Понимаю, Александр Иванович. Но вы мальчишку не видели. Вот ручаюсь, если б только вы на него глянули, сами бы разрешили. Вихрастый, глазищи — во! Нос — кнопка. Ну, лет ему тринадцать, а все-все знает: и части самолета, и в устройстве движка разбирается. Такой дотошный. И работал ведь не день, не три, а целый месяц! Я и решил его премировать. Может быть, этот полет всю его жизнь определит…
— Романтикой занимаетесь. И еще базу подвести хотите. Не солидно и глупо. Полагал ограничиться замечанием, но боюсь, что замечания вам мало будет.
— За что ж замечание, Александр Иванович? План мы выполняем, в сроки укладываемся, летных нарушений у экипажа не было. Между прочим, я б мог вам и соврать, сказал бы, что никого не возил, и точка. Как бы вы доказали?..
— А у вас, оказывается, еще и такие мысли. Ну-ну-ну! Отстраняю от полетов сроком на десять суток. Подумайте. Хорошенько обо всем подумайте, Савченко!
— Так, Александр Иванович…
— Что — Александр Иванович? Что? Я принял решение. Потрудитесь исполнять…
Через двадцать минут.