— И не опаздывай, — крикнул Демон, когда Костя уже выходил из кладовой. — А то вдруг не дотерпит!
— Завались!
****
Своей комнаты у Артема не было. Ютясь с матерью и отцом в небольшой однушке, роль его личного пространства играла кровать, приставленная к окну, и книжный стеллаж, что отрезал спальное место от посторонних глаз. Полки стеллажа смотрели в сторону кровати, а противоположную его часть украшал ковер, к которому придвинули диван. Отец часто в пьяном угаре врубал телевизор на полную громкость, не давая возможности спать, и тогда парень, лежа на спине, гипнотизировал потолок, предаваясь фантазиям. Но ни одна из них не была настолько смелой, как рухнувшая на голову реальность, внезапно оказавшаяся заманчивее любой сказки на ночь.
Скинув футболку и повесив ее на крючок над кроватью, Арт, оставшись в драных джинсах, задвинул шторку, которая полностью отрезала его от остальной комнаты, и улегся на спину. Мама что-то упоминала об ужине, но Артему сейчас бы кусок в горло не полез. Сердце уже больше часа не сбавляло обороты, колотясь так, будто парень пробежал марафон. Только в данном случае марафон был эмоциональным. Он действительно целовался с парнем? И не просто с парнем, а с тем, который все это чертово время, несмотря на все усилия Артема игнорировать его существование, нравился ему? Неужели в этом мире в одночасье может измениться буквально всё?
Артем, стараясь унять так и не схлынувшее возбуждение, перевернулся на левый бок и уставился в окно на пейзаж, выученный с детства. Двухэтажные дома с подсвеченными окнами. Единственный дворовый фонарь, освещающий пару метров вокруг себя. Свора бродящих псов, спящих вокруг дымящегося колодца. И снег, продолжающий падать с неба.
Артем никогда еще не чувствовал себя так, как в эту самую минуту. Смесь безудержного счастья, плавающего в бесконечной печали.
— Ты кажешься грустным. Хочешь, я тебе спою? — поинтересовался скромно Ангел.
— Обойдусь, — бросил Артем.
— И почему вы люди усложняете самые простые вещи? — удивился Доброил.
— Ага, конечно, секс — это ведь очень просто.
— А разве в твоем случае нет? — осторожно поинтересовался Белый.
— Это с хрена ли?
— Ну… — Хранитель помолчал, будто бы подбирая правильные слова. — Мне кажется, этот молодой человек вызывает у тебя определенную симпатию.
Артем вскочил на кровати, уже собираясь выдать гневную тираду на сей счет, но внезапно понял, что за всю свою жизнь у него впервые появился собеседник, с которым можно поговорить на эту тему, ничего не утаивая.
— Ты прав, — помолчав, кивнул Артем. — Он мне нравится. Давно уже. Но это скорее все ухудшает.
— Почему же?
— Да потому что… потому что… — панк откинулся обратно на кровать. — Потому что мне не секс от него нужен, — и поймав на себе недоуменный взгляд Ангела, уточнил, — не только секс. Здорово конечно, такая невероятная возможность перепихнуться с тем, кого ты грезишь трахать уже который месяц. Но… Мне-то весь он нужен.
— Не понимаю, — вздохнул Ангел. — Мы ведь с Костей были всегда, знаем с Зловаром о каждом его шаге и встрече. Вы общались всего раз. В тот вечер, когда ты… Ты же совсем его не знаешь. Зачем он тебе?
— А что про любовь с первого взгляда ты не слышал? — огрызнулся Артем.
— Слабое оправдание, — заметил Хранитель.
— Это и не оправдание. Скорее факт. Сам не понимаю, зачем, ясно? Просто… Уверен, что мы подходим друг другу. Уверен, что с ним мне будет хорошо. Но откуда такая уверенность, понятия не имею. Я бы обрадовался, если бы всему виной оказались гормоны. Может, переспим, и это утихнет. Вот только я на такое не рассчитываю. Я с сентября пытаюсь забыть пацана, с которым, как ты точно заметил, общался всего один раз за всю свою жизнь. Четыре месяца уже забываю, да все никак. Еще и этот идиотизм благодаря вам. Здорово было бы, если бы секс мою проблему решил, но боюсь, все окажется совсем наоборот.
— И что ты в нем только нашел, — пискнул Ангел, улегшись на подушку рядом с Артемом. — Ты знаешь, что он слушает русскую попсу?
— К сожалению.
— И у него нет абсолютно никаких увлечений. Читает только иногда.
— Ага, уже в курсе.
— Зато посмотрел все серии Клона.
— Пиздец.
— И он часами смотрит видео, на которых режут мыло или что-нибудь едят, громогласно хрустя.
— Он идиот?