Жаркая осень 1904 года: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кайзер Вильгельм в своем кабинете с нетерпением ожидал прихода адмирала Тирпица, который сообщил, что для любимого кайзера у него есть сюрприз. И вот адъютант доложил, что адмирал стоит на пороге королевского кабинета, а с ним несколько военных моряков, которые приволокли два огромных и тяжелых ящика.

«Наверное, это и есть обещанный сюрприз!» – решил кайзер, снова вспомнивший, как он, еще ребенком, в рождественскую ночь с замиранием сердца ожидал – какие подарки святой Николай сунет ему в носок или положит под елку.

Вслед за довольным Тирпицем, поглаживающим свою рыжую раздвоенную бороду, в кабинет вошли четыре матроса, несущих большой, немного смахивающий на гроб ящик, изготовленный из полированного дерева, длиной чуть больше трех метров. По знаку кайзера матросы водрузили свою ношу на рабочий стол, потом по команде Тирпица сняли с ящика крышку, и….

На столе перед кайзером стояла прекрасно сделанная большая модель четырехбашенного двухтрубного боевого корабля, настоящего бронированного монстра, ощетинившегося двенадцатью тяжелыми орудиями.

В табличке, привинченной к подставке, было написано:

– Что это, Альфред? – охрипшим от волнения голосом спросил кайзер, как завороженный круживший вокруг модели.

– Это новый линкор для Германии, – гордо произнес Тирпиц. – Этот корабль сокрушит господство на морях англосаксонской расы и навек прославит в истории ваше имя, как вождя, превратившего Германский рейх в великую морскую державу. Перед этим линкором любой нынешний броненосец – просто плавучая мишень, беззащитная жертва, которая обречена при встрече с ним на уничтожение. А эскадра броненосцев – это стадо овец, подвергшееся нападению жаждущей крови волчьей стаи.

– Отлично, Альфред, отлично! – кайзер все никак не мог налюбоваться моделью. – А теперь скажи мне, откуда взялась модель этого замечательного корабля. Неужто в нашем военно-морском министерстве наконец опомнились и создали для нашего Флота Открытого моря проект линкора будущего?

В ответ Тирпиц только тяжело вздохнул и удрученно произнес:

– Ваше императорское величество, наверное, легче заставить свинью летать, как бабочка, чем наших германских инженеров взяться за опережающий свое время революционный проект. Ведь мы, немцы, мыслим консервативно, а наш мозг лучше приспособлен к тому, чтобы доводить до идеального состояния уже существующие идеи, а не разрабатывать нечто новое. Проект этого линкора родился не в Берлине, а в Петербурге, когда русские по приказу своего нового императора отрабатывали различные варианты своей кораблестроительной программы. Но в итоге было решено, что пока Россия ограничится постройкой десятка-другого сверхдальних крейсеров, разрушителей торговли, а проект линкора нового поколения было решено предложить нам, немцам.

– Послушай, Альфред, – кайзера явно заинтриговало сказанное Тирпицем, – а что за крейсера собираются строить эти русские? В последнее время об этом довольно много говорили, но из сказанного я так ничего и не понял. Может быть, тебе об этом хоть что-нибудь известно?

– Нет ничего проще, ваше королевское величество, – ответил Тирпиц, попросил разрешения и вышел в приемную кайзера, где сделал знак матросам, которые там терпеливо ожидали дальнейших его распоряжений. Они внесли в кабинет императора вторую коробку, размером и весом поменьше первой. В ней находилась модель дальнего рейдера «Измаил», строительство которого ускоренными темпами велось в Петербурге на Новой Адмиралтейской верфи.

Поставленные рядом, эти две модели были похожи на тяжеловесного и мощного немецкого дога и элегантную русскую борзую. Один призван был охранять и защищать дом и жизнь хозяина от нехороших людей, а другая – в стремительном беге догонять и хватать быстроногую добычу. У кайзера, правда, возникли несколько другие, хотя и схожие, ассоциации.

– Посмотри, Альфред, – сказал он Тирпицу, – как прекрасно эти два корабля отражают особенности национального духа двух наших наций. Стремительный русский казак, разведчик, неуловимый наездник, и рядом с ним немецкий рыцарь в прочных доспехах, сокрушающий врага прямым мощным ударом. Когда они действуют вместе, то они становятся непобедимы.

Если этот корабль будет называться «Мольтке», то остальные корабли серии мы обязательно назовем: «Зейдлиц», «Циттен», «Йорк», «Гнейзенау» и «Шарнхорст».

– Ваше императорское величество, – Тирпиц сделал жест рукой, словно предлагая кайзеру еще раз сравнить стоявшие на письменном столе две модели, – русские считают, что эта разница должна стать важным компонентом нашей совместной стратегии сокрушения британской морской мощи. Ведь против германского флота, состоящего из таких вот тяжелых линкоров, будут бессильны якобы универсальные броненосцы-крейсера, строительство которых начал адмирал Фишер. В то же время эти британские универсальные броненосцы-крейсера не смогут поймать разрывающие их коммуникации русские рейдеры, потому что скорость их будет меньше на несколько узлов. Таким образом, действуя порознь, что исключит путаницу и неразбериху, мы будем побеждать вместе, приближая тот решающий момент, когда зловредная Британская империя будет поставлена на колени.

Кайзер снова несколько раз обошел вокруг стола, разглядывая модели со всех сторон.

– Хорошо, Альфред, – кивнул он, – а теперь, пожалуйста, подробно и не торопясь, во всех деталях, расскажи об этом замечательном корабле и его возможностях в сравнении с нашими старыми броненосцами и новейшими русскими крейсерами.

– Ваше императорское величество, – с видом университетского профессора начал Тирпиц, – обе эти модели относительно легко разбираются, потому что они предназначались для демонстрации вашему августейшему русскому кузену. Сейчас я вам во всех подробностях расскажу о боевых возможностях этих кораблей и продемонстрирую их внутреннее устройство.

– Да, да, Альфред, я весь внимание, – нетерпеливо произнес кайзер, который был любителем подобных больших железных игрушек.

29 (16) ноября 1904 года.

Петербург. Новая Голландия.

Тайный советник Тамбовцев Александр Васильевич

Наш сегодняшний гость, командующий Балтийским флотом вице-адмирал Макаров с любопытством осматривал помещения Новой Голландии. Дело в том, что, будучи в свое время главным командиром Кронштадтского порта и военным губернатором Кронштадта, он не раз бывал в Новой Голландии. До недавнего времени в ее помещениях размещался Опытовый бассейн, где профессор Крылов занимался проблемами непотопляемости боевых кораблей. Адмирал Макаров интересовался проблемами остойчивости строящихся кораблей, проводил опыты с моделью построенного в Англии ледокола «Ермак», и они вместе с Крыловым горячо спорили, пытаясь найти новые методы борьбы за живучесть кораблей.

Опытовый бассейн, после того как в Новой Голландии обосновалась моя контора, к сожалению, пришлось закрыть, а новый бассейн и служебные помещения для него сейчас строятся у Средней Рогатки, примерно там, где в наше время расположился ЦНИИ имени академика А. Н. Крылова.

Но Степан Осипович заехал ко мне не для того, чтобы предаваться приятным воспоминаниям. Разговор между нами предстоял серьезный, и даже, я бы сказал, судьбоносный. Речь должна пойти о судоходстве по Северному морскому пути. Макаров был энтузиастом освоения Русского Севера и делал все, чтобы русские корабли чувствовали себя как дома в суровых водах Северного Ледовитого океана. Именно для того по инициативе адмирала и был построен «Ермак» – первый в мире ледокол арктического класса. На нем Степан Осипович в 1901 году совершил поход к Земле Франца-Иосифа.

Адмирал устроился на предложенном мною кресле и приготовился выслушать меня. Наверное, он ждал, что я начну рассказывать о врагах внутренних и внешних, противостоять которым и должно мое учреждение. Но то, о чем я стал говорить, весьма удивило Макарова.

– Степан Осипович, – начал я, – не секрет, что одним из главных, но пока еще неосвоенных богатств России является наш Север. Речь пока не идет о полезных ископаемых, пока еще не найденных, а о Северном морском пути – кратчайшем морском пути между Европейской частью России и Дальним Востоком…

О возможности практического использования морского пути, ведущего из Северной Европы в Азию, люди думали еще сотни лет назад. Впервые официально предложение использовать Северный морской путь высказал российский дипломат Дмитрий Герасимов в 1525 году – при этом он опирался на результаты плавания поморов в XIII веке.

Коренные жители Русского Севера на специально приспособленных для плавания во льдах судах – кочах, добирались до далекого Груманта (Шпицбергена), устьев рек Оби и Енисея. На реке Таз, впадающей в Карское море, в начале XVII века казаки-землепроходцы основали город Мангазею, где русские купцы и промышленники вели активную торговлю с местными племенами, скупая пушнину и моржовый клык.