Сексуальная жизнь подростков. Открытие тайного мира взрослеющих мальчиков и девочек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не совсем. — У меня на стенах были развешены репродукции «Кувшинок» Моне. — Но так же, как и ты, этот художник в большой степени использовал воображение. Он был почти слепой, когда писал эти панно, так что ему пришлось полагаться на свое воображение.

— Хотела бы я быть слепой в своей школе. Это помогло бы. Слепой и глухой

— И как бы это помогло?

— Я бы не слышала, как меня дразнят Пятачком. — Затем, на-бравшись решительности, она сказала: — Лучше бы меня называли телкой.

— Они называют тебя телкой? — спросила я.

Она посмотрела на меня так, словно я жила в средневековье, и спросила:

— Когда в последний раз вы были в старших классах? Они всех девчонок называют телками, если их... если их это привлекает.

— Привлекает что?

На этот раз Мелисса посмотрела на меня как на непроходимую тупицу.

— А как бы вы подумали? Привлекают мальчишки, секс. Стоит им показать, что тебя это хоть немного привлекает, даже если это не так, — и на тебя навесят ярлык. Они не мальчишки, а настоящие жеребцы... самцы, доктор Понтон.

Тут лицо Мелиссы наполнилось гневом, и она начала комкать свои рисунки. Она также начала плакать.

— Мелисса, давай посмотрим твои рисунки вместе, пока ты их окончательно не уничтожила, — предложила я.

Я выбрала свинью и подвинула рисунок ближе к ней, чтобы рассмотреть его вместе. Картинка мне не понравилась. Увеличенная голова и нос были одновременно пугающими и уродливыми, однако я заметила, с каким искусством Мелиссе удалось соединить животные и человеческие черты: свиные копыта весьма практично соединялись с туфлями на пластмассовой платформе. Разглядывая рисунок, я вспомнила о произведениях искусства, изображавших Минотавров, таинственных чудовищ, наделенных чертами зверя и человека. Минотавры представляют своего рода метафору человеческой сексуальности, соединяющей животные инстинкты с человеческими фантазиями.

Все еще не зная, как мне говорить с Мелиссой, я отметила удивительное сочетание туфель и копыт, подчеркивая тем самым, что я оценила то, с какой тщательностью она их изобразила.

Она улыбнулась.

— Мне они тоже нравятся, но я не знаю почему. Уродливая голова, нос. Не нос, а пятачок — из-за этого меня иногда дразнят ребята в школе. Наверное, в рисунке есть что-то от телки. Я ненавижу эту часть, как ненавижу их самих. Но ноги мне нравятся. Ноги отличаются — наполовину свинья, наполовину девочка, — она рассмеялась. — Наверное, туфли на высокой платформе относятся к девочке. Бывает, что девочка надевает их на свидание, если чувствует себя сексуальной и хочет понравиться парню. В них ей будет хорошо, но потом... — лицо ее омрачилось, — когда другие увидят ее на каблуках, на этих показных и высоких шпильках, они захотят над ней поиздеваться. И назовут ее Пятачком.

— Какая жалость. И тогда девочка забудет, как ей было хорошо, когда она надела шпильки?

— Да, она забудет. Хуже того: она так расстроится, что все себе испортит. Подумает, что, может, и не стоило надевать эти туфли. Она рассердится и ей станет неловко. Начнет думать, что она свинья или телка.

— Прежде всего, мне кажется, что носить туфли на шпильках не так-то просто.

— Да, это непросто.

Поговорив еще несколько минут о ее чувствах, мы с Мелиссой собрали ее рисунки в папку. Она согласилась сохранить их до наших следующих бесед. Я увидела, что теперь она чувствовала себя лучше. Мы не решили ее проблему, однако наша совместная работа помогла обнаружить ее.

Как и многие двенадцатилетние подростки, Мелисса начала испытывать сексуальные переживания. Они проявляли себя разными способами — в ее рисунках, туфлях на высоких каблуках и телефонных звонках мальчикам.

У Мелиссы была своя система запретов на демонстрацию сексуальности (возможно, туфли были слишком показными?), однако ей было трудно их осознавать, когда мальчики в школе называли ее телкой. Вместо того чтобы обратить внимание на собственные запутанные чувства, она сфокусировалась на раздражении по отношению к мальчикам как на значительно более безопасном для нее переживании. Ведь не она, а они обзывали ее телкой.

Мать Мелиссы встретилась со мной сразу после сеанса. Линда была практичной женщиной и желала получить немедленные ответы о том, что происходит с дочерью, но голос ее дрожал от волнения, а лицо было напряжено. Она была опытной матерью, уже воспитавшей двух сыновей, которым было за двадцать. Однако Мелисса была ее единственной дочерью, и Линду очень встревожило то, что с ней происходило, и то, как она реагировала на это.

— Я так огорчилась, доктор Понтон, когда позвонил директор. Это было ужасно. Вы не представляете, каково это, когда звонят и говорят, что вашу дочь в школе называют телкой. Сначала я рассердилась на мальчишек. Подумала: «Да как они смеют...» Потом появилось смутное подозрение насчет Мелиссы. В конце концов, она сама названивала им по телефону. Носит эти обтягивающие футболки и туфли на высоких каблуках. Хотела бы я знать, участвует ли она в этом. Или она верховодит ими? Как это ужасно, что приходится спрашивать об этом свою собственную дочь. С сыновьями все было иначе.

— Как? — спросила я, надеясь, что ответ Линды поможет мне. Но с этого момента я надеялась и на то, что наш разговор поможет Линде вспомнить то время, когда она так успешно растила сыновей, и придаст ей смелость, чтобы выдержать сложившуюся ситуацию.

— Прежде всего, никто и никогда не звонил мне, чтобы сказать, что моего сына обзывают телкой. Вы знаете, что для распутных мужчин даже нет такого слова? То, что я мать телки, настолько уязвляет меня. Что бы вы чувствовали на моем месте?

Я уже размышляла над этим вопросом до того, как Линда задала его. После «круглого стола» прошло всего четыре дня. От «распутных» телефонных звонков не так уж далеко до телки.

Поведение части девочек, явно соответствующее развитию, зачастую воспринимается как сексуальное. Улыбки могут выглядеть соблазняющими, определенная походка — провоцирующей, а телефонные звонки — плутовскими проделками. Даже биологически внешний вид формирующихся грудей может рассматриваться как преднамеренно сексуальный. Слишком единодушна реакция сверстников (как мужского, так и женского пола) на развивающиеся тела взрослеющих девочек, которые обзывают их телками. Многие девочки боятся получить такое прозвище. Некоторые сознательно сдерживают свою сексуальность, иные подобно Мелиссе проявляют гнев, а другие, более спокойные, решают выставлять ее напоказ. Раз они телки, так и надо быть ими, они будут вести себя как телки. И они на самом деле станут телками, чтобы покончить со всеми кличками.

После сеанса с Мелиссой и Линдой я поднялась на два лестничных пролета из кабинета к себе, где обнаружила одну из моих дочерей с четырьмя подружками, сидящими вокруг кухонного стола. Придя из школы, они кушали и обсуждали прошедший день. Я подсела и налила себе стакан апельсинового сока. Девочки продолжали болтать. Не прошло и нескольких минут, как в их разговоре тоже появилось слово «телка». Казалось, что и само слово, и его использование так же общепринято, как вода.