Все расселись по местам.
– Поздравляю, ребята! – крикнул Фогель. – Приедем – дам вам увольнительную на вечер.
Солдаты издали радостный вопль, водитель завел мотор, и машина тронулась.
Не проехали они и полкилометра, как впереди на дороге откуда ни возьмись появился человек. Он кричал и махал руками. Фогель высунулся в окно. К кабине подбежал военный летчик и протянул удостоверение. Форма на нем была рваная и грязная, в вид – краше в гроб кладут. Водитель остановил машину.
– Помогите!
– В чем дело? – спросил Фогель.
Летчик стоял прямо на дороге – так близко, что Фогель разглядел, какого цвета у него глаза.
– Я с вечера на ногах. У меня был тренировочный полет, и самолет упал в лесу. Я уж думал – умру здесь. По счастью, услышал выстрелы – и сразу сюда.
– Мы везем арестованную. Здесь до города всего три-четыре километра.
– Я не дойду. Что-то с ногами. Пожалуйста, не бросайте меня.
Фогель задумался. Пахло еще и наградой за спасение офицера, – может, даже медалью. Эти кичливые болваны из люфтваффе просто обязаны будут его отблагодарить, если он доставит им их летчика. Фогель указал большим пальцем на кузов.
– Ладно, подвезем вас до города.
Он крикнул солдатам, чтобы приняли пассажира, и те помогли летчику забраться в кузов.
Франка не сразу подняла голову, но когда откинули брезентовый полог, вышла из забытья. Увидев рядом с собой Джона, она побледнела. Один солдат сидел рядом с ней, остальные трое – напротив с винтовками в руках. Мотор опять заработал, и машина тронулась. Джон, тяжело дыша, подался вперед, опираясь руками на колени. Рюкзак он положил на пол.
– Спасибо, вы меня, можно сказать, спасли. А что здесь девушка делает?
– Арестованная, – объяснил солдат. – Убила офицера гестапо.
– Вон оно как! – Джон рассмеялся. – Чтобы такая хорошенькая барышня убила одного из отважных офицеров гестапо? Чем он вам не приглянулся – черным кителем? Знаете, парни, как про гестапо говорят?
– Как? – спросил с улыбкой ближайший солдат.
– Что там работают самые умные и честные. Только тут есть ошибочка.
– Какая? – спросил тот же солдат.
– Если гестаповец говорит, что он умный, – значит, он не честный. А если он честный – то не умный. А если он и честный, и умный, значит, не гестаповец.
Все четверо расхохотались.
– Знаю, что могу нажить себе неприятностей, но ведь это просто анекдот.
– Конечно.
Франка замерла, ни на что не надеясь. Почему Джон не подает ей никакого сигнала?
– Я и еще знаю, только… вы никому не расскажете?
– Никому, – пообещал ближайший солдат.
– Ладно. Вот тоже смешной: чем отличается христианство от национал-социализма?
– Не знаю.
Джон чуть помедлил.