– Хочу поблагодарить вас за откровенность.
– Вы собираетесь донести?
– О чем?
– Что я ловлю запрещенные радиостанции, делаю недопустимые высказывания в адрес фюрера.
– Я не национал-социалист.
– А кто же вы?
– Не всякий немец в форме – нацист. Уж кому это знать, как не вам.
– И не всякий в немецкой форме – немец.
– Во время войны негоже сомневаться в правительстве. – Он и сам почувствовал, как фальшиво прозвучали его слова.
– Люди «Белой розы» думали иначе.
– И вы, критикуя правительство, считаете себя патриоткой?
– Раньше считала. Теперь я недостойна так называться. После того, что сделала. Ганс, Софи, Вилли, Алекс – вот кто были настоящие патриоты.
В комнате воцарилось тяжелое молчание.
Пора. Сейчас у него есть шанс.
– Вы мне не все рассказали.
– То есть?
– Я разбираюсь в людях. Работа у меня такая. Меня учили распознавать, когда человек что-то скрывает. И вы скрываете.
– А как насчет вас, герр Граф? – Произнося это имя, Франка скривилась, словно от кислого. – Что скрываете вы?
– Мы ведь не обо мне говорим.
– Правда?
Он ни на секунду не забывал о пистолете под подушкой и понимал: потянись он за ним, и разговор кардинально изменится. И вообще все изменится.
– Вы кое-что мне не рассказали.
– А вы совсем ничего не рассказали!
– Я не вправе сообщать о деталях задания, которое должен…
– Ну да – выполнить во славу рейха. Я душу перед вами раскрыла, а вы требуете еще и еще. – Она встала. – Говорите, вы не нацист? Вы такой же, как они! Может, это как раз вам есть что скрывать.
Франка вышла и захлопнула дверь, но замок не защелкнулся, и дверь опять распахнулась. От ее шагов содрогался весь дом. Было слышно, как она придвинула к столу стул и села, а потом разрыдалась.
Он изо всех сил боролся с собой.
Франка плакала.
Что он может, прикованный к постели, к домишке в горах? Верить ли девушке? Вот вопрос, который он задавал себе снова и снова. Поручить ли ей то, что ему теперь не по силам? Она и вправду раскрылась перед ним, хотя кое о чем умолчала. Куда делся ее брат Фреди? В своем рассказе она это ловко обошла, словно мальчик просто растворился. Помещен в какое-то заведение – тогда почему она его не навещает? Вот где последняя загадка, последний кусочек мозаики. Если уж раскрывать – то все тайны… Пистолет, который у него под подушкой, возможно, последнее средство. Жизнь девушки тоже поставлена на карту.
Прошли часы. Обеда не было. Стакан для воды стоял пустой. Ночной горшок не выносился.