– Я вызову «Скорую помощь», – сказала Кэтлин, державшая в руке мобильный телефон.
– Нет, – Стелла протянула руку. – Пожалуйста, не надо.
– Тогда врача, – сказал Роб, немного брызгая слюной. – Если что-то случилось, ты должна нам рассказать. Это не может продолжаться…
Стелла закрыла глаза. У нее кружилась голова, но теперь, когда она сидела, чувствовала себя лучше.
– Со мной все в порядке.
Ей стало легче дышать.
– Таблетки. – Она достала коробочку из кармана, но пальцы отказывались служить, и коробочка упала на пол. Кэтлин неуклюже наклонилась, чтобы поднять ее. Она открыла щелкнувшую крышечку, а Роб принес стакан воды.
– Сколько?
Стелла подняла один палец и проглотила таблетку. Еще через несколько минут она смогла нормально говорить.
– Извините, что напугала вас. Со мной все в порядке, просто небольшое переутомление.
– Он слишком загружает тебя работой? – Кэтлин хмурилась. – Или он расстроил тебя?
– Это не Джейми, – пробормотала Стелла.
– Предполагается, что ты занимаешься сидячей работой, – сказала Кэтлин. – Тихой и спокойной.
Она уперлась руками в бедра и выглядела готовой взять штурмом Манро-Хаус и вытащить Джейми за ухо для праведного суда.
– Он не виноват.
– Как часто ты принимаешь их? – спросил Роб, разглядывавший таблетки.
– По-разному, – ответила Стелла. Она положила ладонь на грудь, слушая сердце, которое все еще билось слишком учащенно. – Не так уж часто.
– Я думал, тебе стало лучше. После той последней операции…
– В основном я чувствую себя хорошо. – Стелле хотелось научиться волевым усилием замедлять сердцебиение. Кровь все еще стучала у нее в висках, нарушая ход мыслей. Это было все равно что оказаться на морском дне и ощущать давление воды на глазные яблоки, ноздри и барабанные перепонки. Ее тело содрогалось от грохота потерявшего управление поезда в груди. Иногда ей казалось, что сердце слабо трепещет, а в другие моменты оно становилось достаточно мощным, чтобы разорвать ее пополам.
– Расскажи нам, что случилось, – сказал Роб, который по-прежнему находился слишком близко. Его лицо казалось причудливо увеличенным, а раскрасневшаяся кожа придавала ему скорее сердитый, чем озабоченный вид. Стелла всегда считала Роба мягким и обходительным, едва ли не слабым человеком.
– Мы не сможем помочь, если не будем знать всех обстоятельств, – продолжал он. – Если он…
Кэтлин метнула ему выразительный взгляд, означавший «заткнись», и Роб вышел из комнаты, что-то бормоча о намерении принести еще воды.
– Хочешь, я кому-нибудь позвоню? – спросила Кэтлин, когда они остались вдвоем. – Может быть, твоим родителям?
– Нет. Определенно нет. – Стелла уже чувствовала себя лучше. Таблетка сотворила свое волшебство. – А если они позвонят сюда, даже не смей говорить им.
– Они имеют право знать. Если тебе нехорошо…
– Ты знаешь, на что они имеют право? На душевное спокойствие, вот на что.
– Но…
– Нет. – Стелла вложила в это слово всю оставшуюся силу, а потом для убедительности повторила: – Нет.
– Ну, хорошо, – Кэтлин подняла руки.
– Ты знаешь, какую единственную вещь можно сделать, чтобы снова не отправить своих родителей в ад? Самое меньшее, что можно сделать для них до конца своей жалкой жизни? – Стелла знала, что она сорвалась на крик, но не могла остановиться. Из-за неглубокого дыхания крик больше напоминал хриплый клекот, звучавший еще более угрожающе. – Самое меньшее, что ты можешь сделать, – это… Больше. Не. Беспокоить их. Снова.