– Хорошо. – Стелла встала. – Я поставлю чайник.
Джейми положил руку на ее талию, когда она проходила мимо. Он был очень близко, и она повернулась к нему лицом, положив руку ему на грудь и запрокинув голову, чтобы заглянуть ему в глаза.
– Или перерыв другого рода? – шутливо, но с серьезным выражением лица предложил он.
Она поцеловала его и едва не задохнулась, настолько тесно он прижал ее к себе. Когда объятия ненадолго разомкнулись, она открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее. Его зрачки расширились, на его лице было написано восхищение, и она почувствовала себя прекрасной, желанной и могущественной.
– Вероятно, нам необходимы кое-какие физические упражнения, – с улыбкой произнесла она. – Очень важно иногда отдыхать от компьютерного монитора.
– Я прописываю двадцать минут энергичной физической активности, – сказал он и повел ее к лестнице.
– Двадцать минут?
– Минимальная эффективная дозировка, – пояснил он.
– Давай рискнем и попробуем полчаса, – сказала она.
Он улыбнулся и наклонился, чтобы снова поцеловать ее, как будто не мог дождаться, когда они окажутся в спальне.
– Как скажете, мисс.
На следующее утро Стелла и Джейми сидели в его постели, беседуя о новой книге и планируя настоящую исследовательскую поездку в Эдинбург, когда услышали громкий собачий лай, доносившийся снизу.
Джейми оделся первым и устремился к выходу. Стелла последовала за ним.
Табита и Энгус лаяли как одержимые, а Энгус бегал вверх и вниз по лестнице между парадной дверью и лестничной площадкой, словно пытаясь охранять два места одновременно. Джейми посмотрел на Стеллу и нахмурился.
– Я не слышал звонка, – сказал он и быстро пошел в прихожую.
Эсме стояла в дверях; вода стекала с ее дождевика и собиралась на кафельных плитках. Собаки бросились к ней, но она жестом усадила их, прежде чем похлопать по головам и почесать за ушами.
– Ты не собираешься принести мои вещи?
– Разумеется. – Джейми устремился вперед и на ходу поцеловал Эсме в щеку. – Как хорошо снова видеть тебя!
– Вы избаловали их? – Эсме пронзила Стеллу устрашающим взглядом. – Табита набрала лишний вес.
– Как вы себя чувствуете? – спросила Стелла. – Врачи дали отбой тревоги?
Эсме фыркнула:
– Много шума из ничего.
Она возглавила путь на кухню, где Стелла поставила чайник, пока Эсме споласкивала заварочный чайник и открывала дверцы буфета, а потом холодильник, оценивая ущерб, причиненный за время ее отсутствия. Она откинула крышку хлебницы и поцокала языком.
– Придется мне заняться выпечкой.
– Я могу это сделать, если у вас нет настроения… – Стелла замолчала, когда увидела выражение лица Эсме, и поспешно добавила: – Это будет здорово; я соскучилась по вашей выпечке.
Эсме хмыкнула, но при этом не выглядела откровенно недовольной. Ненадолго исчезнув в кладовой, она вернулась с формой для выпечки. Форма выглядела новой по сравнению с остальной коллекцией Эсме, и Стелла, не заглядывавшая в кладовую последние две недели, поскольку считала ее владением Эсме, сильно удивилась. Форма была бледно-розовой, с вычурными рисунками кексов; Эсме сняла крышку и заглянула внутрь.
– Не знаю, нормально ли он сохранился, – сказала она. – Мы можем попробовать по кусочку за чаем, тогда и выясним.
Стелла взяла тарелки, когда Эсме произнесла слова, заставившие ее похолодеть и застыть на месте.
– Все равно нужно будет вернуть эту форму. Кэтлин она понадобится.
– Кэтлин?