— В двадцать.
— А где ты был в свои двадцать? — уже риторически задал вопрос, потому что до брата начало доходить.
— Что-то ты передергиваешь! — усомнился он спустя несколько минут раздумий, — Убить венценосца трудно, но это не значит, что только я на такое способен.
— Что ж, давай посчитаем: ноль на сто, ноль на тысячу, ноль на миллион… И в итоге?! Ёпта! Ноль! — я насмешливо развел руками, — Очень кругленькое число способных!
— То есть ты считаешь, что меня держат эдаким пугалом? А как же быть тогда со словом Андрея Викентьевича?! — нашел новый аргумент в свою пользу Василий, — Он мне клялся без каких-либо условий!
— Ага, совсем без условий! Всего лишь «если»! Если сможешь победить, если сможешь посадить на трон! Если усядешься туда сам! Ну, епта, совсем без условий!!! И даже если ты их все выполнишь, чему тут радоваться?! Дедок тебе чуть ли не открытым текстом сказал, что готов править за тебя, а ты уши и развесил!
— Да?.. — Василий завис, заново анализируя упомянутый разговор, — А мне так не показалось… Он ведь внука потерял?..
— Что тебе показалось, это твои личные ощущения. А внук у него был… я со всеми своими прошлыми закидонами богатенького мажора — сущий младенец против его фортелей. Тебе в Аравии не до газет, наверное, было, а мне Коняев специально статьи о нем зачитывал в качестве примера, к чему приводят глупости. Тогда на меня не шибко действовало, я наоборот завидовал: умеют же люди отрываться! А сейчас даже не знаю…
Санни опасно прищурил глаза, и я не позавидовал судьбе его учителя. Настолько, что даже начал его оправдывать:
— Не руби сгоряча! При любых раскладах такая фигура тебе не помешает! К тому же вдруг я ошибаюсь?! Ты так часто его упоминаешь, что это может быть ревность с моей стороны. Каким бы беспутным ни был Сергей Сюткин, а дед мог его по-настоящему любить. Просто имей мои слова в виду!
— Знаешь, каждая встреча с тобой для меня как глоток свежего воздуха. Новые мысли появляются, новые цели…
— Кстати о целях. Санни, я тут подумал… ты только не обижайся! Все что сейчас происходит в столице, пока что не переходит рамки дворцового переворота.
— Да как же?! — вскинулся он.
— Сядь! И дослушай! — поколения предков есть не только у него, — Типичный дворцовый переворот! Отбрось всю мишуру, и что ты увидишь? Наследник вырывает корону у дряхлого отца и всё! Санни, я полгода прожил среди простых людей, и знаешь, что я увидел? Да всем плевать, кто там сидит в Зимнем! Им гораздо важнее, чтобы налоги не поднимали, чтобы полиция выполняла свои обязанности, да поезда ходили по расписанию!
— Если цесаревич сядет на трон при неработающих регалиях, это выльется в противостояние со всем миром! Как меня просветил так неладный тебе Андрей Викентьевич, все державы станут чинить препятствия!
— И при этом, если на трон взгромоздишь свою задницу ты, даже при подчинении регалий препятствия не уменьшатся! Санни! Не ты ли меня учил, что деньги правят миром?!
— Хорошо. Я так понимаю, что у тебя есть какие-то предложения?
— Да! Пока наметки, но я верю, что ты их доработаешь!
— И?
— Жди здесь! Я притащу!
Пулей слетал за своими бумагами и выложил их на суд брата.
Планы, планы, планы… Постулат «надо планировать лучше» горящим оттиском отпечатался в душе, и новый план я считал идеальным. Кровь все-равно прольется, но ущерб я постарался свести к минимуму.
— Пункт первый, сразу…
— Не обсуждается, ради какого-то Михаила, известного только связями с танцовщицами, я рвать жилы не стану! Или ты?.. Санни, только не говори мне, что ты принес ему слово?! — мысли лихорадочно заскакали, — Санни?!
— Можешь считать меня поддонком… или даже кем-то хуже…
— Санни?! — уже почти кричал я шепотом, потому что хозяйка гостиницы хоть и скрылась в своей каморке, но дверь не закрыла.
— Слово было. Привести его к императорским регалиям.
— Епта! Ты меня испугал! — облегченно выдохнул я, — План почти не меняется.
— Не меняется, потому что не принимается. Я не буду убивать цесаревича ради власти! Я лучше вообще откажусь от своих планов, сойду с ума, но убивать его так, как вы все от меня ждете, не буду!
— Как же не вовремя-то у тебя чистоплюйство проснулось! — выдал я сгоряча.