Мажор (1 - 15 глава): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Спасибо, — поблагодарил Санни, не торопясь покидать уютное кресло. Новая остановка, новое место, но старый царедворец везде умудрялся устраиваться с комфортом.

— Императору остались считанные дни, — заметил граф, понятливо наливая не спешащему уходить ученику крепкий чай.

— Я слышу это уже несколько месяцев, — князь благодарно кивнул на протягиваемую кружку с парящим напитком, — А он все еще жив.

— Жив не Павел, а всего лишь его тело, поддерживаемое усилиями целой когорты лекарей и магов.

— Зачем это Александру?

— Так регалии же! — возмутился непонятливости Санни старик, — Сейчас это самый охраняемый секрет цесаревича, но слухи все равно просачиваются — регалии не принимают наследника. А благодаря устроенному в Михайловском дворце взрыву других наследников первой очереди не осталось. Вторую очередь проредил уже сам цесаревич, обвинив в различных преступлениях против империи. Обратите внимание, из них всех остались в живых его младшая дочь великая княжна Анастасия и наш с вами государь Михаил. В истории имелись прецеденты, когда регалии надевала императрица, а не император, но при живом отце трон Анастасии не светит. Третья очередь уже под большим сомнением — слишком далекая степень родства с прежним носителем.

— К тому взрыву я непричастен.

— Я знаю. Если бы вы изначально делали ставку на Михаила, я бы еще мог вас заподозрить, но сейчас, когда я узнал вас получше, у меня не осталось сомнений. Вдобавок уже всем умным людям очевидно, кто намеревался получить выгоду с этого преступления. Александр не просчитал одного: что император, знающий ключ, скоропостижно сляжет.

— Ключ?

— Ключ. Одно время ходили слухи, что ваш дядя Петр Исаевич Романов, вы же знаете, что он женился на сестре вашего отца? — спросил граф и, дождавшись утвердительного угуканья, продолжил, — Якобы ваш знаменитый дядя по приказу императора что-то проделал с державными символами, без которых невозможно перезаключить ряд международных договоров, в том числе и по небезызвестной вам Саудовской Аравии. Можно потом добиться их пересмотра через международный суд, но эта процедура долгая, к тому же ее затягивание изо всех сил будут лоббировать другие державы. Вложившиеся в иностранные производства промышленники не скажут Александру за это спасибо. И возвращаясь к Петру Исаевичу и его талантливым ручкам, могу сказать одно: изменения он без сомнений внес, но они, должны быть обратимыми. И даже добавлю еще одно: слышал я краем уха, что ключ якобы изготовлен именно руками вашей скандально известной тетушки. Признаться, я до последнего надеялся, что вы что-то знаете об усовершенствованиях…

— С чего бы? — весьма неаристократично поинтересовался Василий.

— Ну, как же? Ваш отец так показательно враждовал с императорским артефактором! Буквально слюной брызгал при одном упоминании его имени! Я всегда считал, что в стремлении показать свою ненависть Георгий Михайлович несколько переигрывает.

— Вынужден вас огорчить, но ненависть была не показная. Он точно так и относился к своему зятю, вычеркнув с их скоропалительной свадьбой из жизни заодно горячо любимую когда-то сестру. Его не примирила даже смерть обоих Романовых.

— Прискорбно, прискорбно… — Андрей Викентьевич сделал неопределенный жест ладонью и подхватил со столика собственную чашку, делая аккуратный глоток чуть остывшего чая.

«А мне так в кружке…» — неожиданно пришла Санни мысль с оттенком иррациональной обиды. В кружке умещалось примерно семь таких чашек и одной никак бы не хватило разогнать сонную хмарь, но осадочек остался.

— Тети нет уже давно, Петр Исаевич погиб два года назад, император все равно, что мертв… — стал размышлять вслух князь Солнцев, — Мой отец ничего о ключе не знал, если бы знал, секрет давно бы уже оказался в руках цесаревича. Остается Романов-младший. Может он знать что-то?

— Сын Петра Исаевича? Простите, но их одинаковые фамилии с правящей династией иногда сбивают с толку. Даже если допустить, что мальчик до сих пор жив, в чем я лично очень сомневаюсь… Сколько ему было, когда он пропал? Шестнадцать, семнадцать? Не знаю, просто не знаю. И даже если знает, то я не верю, что он волшебным образом выйдет к нам в лагерь, чтобы сообщить вам секрет. А найти его раньше Максима Романова… скорее цесаревич пойдет на мировую с Михаилом, чем нам с вами удастся эта авантюра.

— Простите, теперь я запутался, что за Максим Романов?

— А вы разве не в курсе? Полковник подшефного цесаревичу гвардейского полка. Сын Петра Исаевича от первого брака на графине Веронской, хотя там есть некоторые нюансы… Весьма занимательный господин с очень широкими полномочиями. Вы правда не знали?! — неприкрыто удивился Сюткин, — Тогда я сейчас исправлю данное упущение.

Глава 15

Как ни обидно признавать, но даже в побегах — той единственной области, которую я считал своей сильной стороной, мой великий отец меня превзошел. Перетаскивая часть Машиного наследства в банковское хранилище, я только в предпоследний день догадался поинтересоваться у невозмутимого служащего: а не оттуда ли переданный стариком-антикваром ключ? Оттуда. Хоть в чем-то мы с отцом мыслили одинаково, выбрав один и тот же банк. Достав из ячейки сплошной слиток, размерами 20х20х10, я растерялся лишь в первый момент, действуя дальше по проверенной схеме: новая дырка в пальце, капля крови по корпусу, и вот уже в руках у меня не цельный брусок, а ящичек.

Паспорта, артефакты, ключи к новым ячейкам и блокнот, набитый бесценными сведениями для беглеца. Часть из них уже потеряла свою актуальность, потому что первым номером там значился дядя Жора, но кое-что еще могло пригодиться. Еще часть адресов я бы предпочел вообще не тревожить — тем же криминалом я нахлебался за последние полгода досыта. При беглом просмотре записей сначала никак не мог сообразить: к чему такие подробности? Я понимаю, координаты каких-то сомнительных знакомых в столице, Москве или других крупных городах могли со временем забыться, но не казанский же адрес старого дружка Креста, который, сдается, отец мог оттарабанить в любое время суток?! И лишь спустя некоторое время пришло осознание: эти инструкции писались для меня. Папа догадывался, что воспользоваться содержимым ящика мне придется в одиночку, оттого и расписывал все действия, явки, пароли и отзывы до последней запятой. А это значит, что в моем окружении существовал человек, который в случае непредвиденных обстоятельств должен был передать мне самую первую часть плана.

Не услышь я того разговора дядьки Рафа и незнакомца, к кому бы я рванул? Ответ однозначный — к Вершининым. И на месте отца в их чете в качестве хранителя секрета я выбрал бы Аглаю-Кошку. Просто потому, что Иван — бывший военный и когда-то приносил присягу. Присяга — это тоже разновидность слова, ее просто так не отринешь даже при выходе на гражданку, а Аглая, хоть и была с оружием на ты, в армии никогда не служила и никому ничем не была обязанной.

С гениальной предусмотрительностью отца меня примиряло немногое — во-первых, часть его наработок явно базировались на моих неудачных попытках побегов. А во-вторых, его блокнот стал бы для меня неоценим в самые первые дни после его гибели. Сейчас, когда я уже попробовал на зубок самостоятельную жизнь, многое отпало за ненадобностью.

Но снизившаяся ценность записей не умаляла остального содержимого ящика: паспорта на семь разных фамилий. На первое время отобрал себе тот, где я значился Ромашовым Петром Григорьевичем. Всего одна буква разницы, меньше шансов сделать ошибку, а фамилия автоматически читалась с другим ударением.

Семь колец, скрывающих суть мага. До гениальности простое решение — маскирующие артефакты вбирали в себя излишки силы, выделяемые телом мага. Те самые, что формировали видимые остальным магам «мантию», «вуаль» и «венец». Написанная до боли знакомым затейливым почерком инструкция не рекомендовала пользоваться кольцами постоянно, только в местах повышенного риска, но без объяснений причин. Что ж, разберемся по ходу.

Четыре комплекта защиты, не уступающих моему. Как минимум одному я уже знаю будущую хозяйку.

И еще куча пока не запатентованных разработок. Десятки новых сложнейших схем цепей, стоящие миллионы, в которых навскидку я не стал разбираться. С таким наследством мне даже необязательно жить в России — любая страна почтет за счастье приютить их хозяина.

На фоне перечисленного пачки наличности в потертых купюрах смотрелись сущей мелочью.

Папа, спасибо! Даже после смерти ты продолжаешь заботиться обо мне!