Наверное, именно это меня так расстроило.
Я попыталась отрицать, что на мгновение почувствовала волнение от нашей пикировки. Он не уступил мне, и от этого мои угрызения совести стали еще больнее. Мне и без того было трудно смириться с фактом, что я вообще что-то почувствовала. Но нельзя было отрицать, что в тот день между нами определенно что-то вспыхнуло. Я ощутила волнение, от которого мое сердце стало биться чаще и трепетать, а пульс участился. На мгновение ему удалось заставить меня забыть про мою вину и мою печаль. Каким-то образом Трэвис заполнил пустоту внутри, возродил то, что я давно похоронила.
На какое-то время я вроде как стала прежней. Такой, какой была перед стрельбой. Дерзкой девчонкой, которая делает то, что хочет. Уверенной и живой, а не мрачной и слабой.
Трэвис вернул ту часть меня. Ему понадобилась всего пара слов, чтобы меня возродить. Он проник сквозь оболочку, которую я выстроила вокруг себя.
– О чем ты так серьезно задумалась?
Голос матери заставил меня подскочить от удивления, но я не повернулась к ней лицом. Вместо этого продолжила складывать клубнику в раковину.
– Ничего, просто мою ягоду, – я знала, что она все прочтет по моему лицу и игра будет окончена. Клянусь, у моей матери был внутренний детектор лжи. Всё, что ей было необходимо – это посмотреть мне в глаза. – Ты принесла еще?
Ага, лучшая защита – это нападение.
Я чувствовала, что она подошла ближе и стала меня изучать. Ее проницательный взгляд словно врывался в мой разум, выискивая правду. От этого сердце начало биться еще сильнее. Сейчас начнется «ты не сможешь одурачить меня» допрос, после которого я точно сдамся.
Не смотри на нее, не смотри.
Я повторяла это снова и снова у себя в голове.
Я уже праздновала победу, но уловив движение боковым зрением, повернулась в ту сторону и мгновенно встретилась глазами с мамой.
– Тебе меня не обмануть, – прошептала она, прищурившись.
Мой отец будто почувствовал, что меня нужно спасать – он вошел на кухню, и я быстро обернулась к нему. Мне было необходимо скрыться от всевидящего взгляда Ханны Ларсен.
– Пап, привет, – я оттолкнулась от стойки, оставив позади себя маму и клубнику, которую только слегка ополоснула. – Как прошел день?
Не стала обращать внимания, что его брови поднялись в вопросе, когда я подошла обниматься. Думаю, объятий было слишком много, потому что, когда я отступила, он окинул меня странным взглядом, не проронив ни слова, затем медленно поднял руку и прижал ладонь к моему лбу.
Закатывая глаза, я ее оттолкнула от себя.
– Я не больна.
– Что ж, если ты здорова, то значит провинилась.
Настала моя очередь вопросительно посмотреть на него.
– Ты снова пропустила электрика, не так ли?
– Нет, – заверила его, – парень приходил и сделал все, что требовалось.
А еще пофлиртовал и дважды поймал меня на разглядывании его задницы. Но я опустила эту информационную часть.
– Хотя ему потребовалось в два раза больше времени, чем он заявлял, но уверяю: все сделано. Теперь я могу стирать в своем собственном доме.
– Хэнк немного медлительный, но знает свое дело.
Я бросила на отца любопытный взгляд.
– Хэнк?
– Ага, – ответил он, – парень, который приходил.
– Его звали Трэвис.
– Сам владелец? – я оглянулась через плечо и кивнула. – Он обслуживает новые жилые комплексы в Мидленде.