Истории Афанасия о демонах, захвативших схолу, подтверждают подозрения проповедника Тайта в отношении теолога-экзегета. Возможно ли, что Ведас и Бхатори работают вместе, готовя некое всеобъемлющее кощунство?
Уверена, что Тайту известно больше, однако мы не можем общаться без ограничений, после того как он начал трудиться для Серебряной Свечи. Хотя мы ежевечерне разговариваем по воксу, и пастырь намекает, что занят неким важным исследованием, подробностями он не делится. Признаюсь, я столь же уклончиво рассказывала о моих открытиях. Дело не в недоверии – меня сдерживал стыд. Первый и величайший грех!
Недавние события побудили меня взглянуть в лицо истине и узреть, как неотвратимо мое проклятие. Хотя «просфирки бдения» последние несколько суток помогают мне бодрствовать, избавляя от необходимости видеть кошмары, я боюсь, что преследовательница уже настигла меня, и от темной судьбы СЕСТРЫ! не уйти. Стоя перед зеркалом, я чувствую, что она смотрит моими глазами, и задаюсь вопросом: как скоро? Как скоро я превращусь в отражение, а она – в меня настоящую?
– Афанасий, я хочу узнать еще кое-что, – сказала Гиад мальчику напротив нее.
Оба сидели, скрестив ноги, на полу его камеры. Их разделяла всего лишь пара шагов.
– Да, сестра Асената?
– Почему ты не сбежал? Твоя марионетка могла бы освободить тебя.
– Марионетка?.. – Паренек явно удивился.
– Сервитор, Анжелика, – подсказала Гиад.
– А, так она не марионетка.
– Но ты же контролируешь ее… это создание своим разумом.
Автоматон с фарфоровым лицом выглядел женственно, однако сестра никогда не думала о сервиторе как о «ней». В ходе жестокой переработки будущие киборги утрачивали любые чувства и эмоции, поэтому Асенате неприятно было приписывать настолько изуродованным существам человеческие черты.
– Оно повинуется твоим командам, – добавила Гиад.
– Нет, – возразил Афанасий. – Она мой друг. Мы разговариваем… без слов, но Кварин никому не принадлежит.
– Кварин? – Асената нахмурилась.
Хотя слово звучало неприятно и чужеродно, оно почему-то показалось ей знакомым.
– Это ее настоящее имя. Она тут уже так давно, что никто не помнит, как ее зовут. Или как говорить с ней.
– Ты имеешь в виду, что Кварин не сервитор?
– Она сторож… стражница, – поправился мальчик.
– И что же она стережет, Афанасий?
– Разумеется, Кольцо, сестра. – Он как будто поразился невежеству Гиад. – Кто-то обязательно должен наблюдать за ним.
– И как у нее это получается отсюда?
– Она далеко видит. – Мальчик пожал плечами. – Так она узнаёт, что Карга близко.
Паренек ухмыльнулся на слове «карга», которому его научила Асената.
– А я думала, что ты чувствуешь ее, Афанасий. Своим… даром.
– Нет, он здесь не работает. Стены ему мешают. Я слышу только Кварин, и она предупреждает меня. – Его улыбка угасла. – Вот почему мне тут нравится, даже с Каргой. Здесь тихо.
«Пси-блокирующее поле», – предположила Гиад.
Да, для палатины имело смысл установить тут нечто подобное. В любом случае оставался вопрос с Анжеликой: если это создание – не сервитор, то что, во имя Вечного Трона, оно такое?
– Но ты права, сестра, – произнес мальчик. – Кварин говорит, что я должен уйти отсюда. Ты поможешь мне?
– А зачем я тебе нужна? – осторожно уточнила Асената.