II
– Трон Святый… – выдохнул Иона, войдя в центральную ротонду библиотеки.
Задрав голову, Тайт рассмотрел тянущиеся ввысь галереи. Они поднимались вдоль стен гигантского помещения замкнутыми ярусами, уставленными стеллажами из темного дерева. На полках стояли тома, папки, инфопланшеты и более загадочные предметы, неизвестные страннику. Уровни соединялись мостиками с мраморным ограждением, образующими плотную сетку, за которой терялся далекий купол. Между ними скользили транспортные площадки, и тихое посвистывание поршней сливалось в почти неслышимое фоновое шипение. Повсюду виднелись мрачные образы Истерзанного Пророка, как вырезанные в стенных панелях, так и неопределенно взиравшие с гобеленов, что висели на выступах платформ.
В исполинском храме познания трудились многие десятки сестер-диалогус, носящих лазурные рясы Серебряной Свечи. Они или бродили среди шкафов, или сидели за столами на галереях, склонив головы над текстами. По лабиринту также сновали сотни молодых девушек в бело-голубых накидках мирского персонала, которые искали или возвращали книги для своих повелительниц, а между уровнями порхали сервочерепа, отделанные серебряными пластинами. На макушке каждого из них виднелась люмен-свеча, испускавшая холодное сияние.
«Огню здесь не место», – рассудил Иона, когда одна из небольших машин прожужжала мимо него, держа в клешнях-захватах кипу свитков.
– Я слышал, что у вас выдающаяся библиотека, – прошептал он провожатой. – Но не мог вообразить… такого.
Ничего выразительнее Тайт не придумал.
– Библиариум Профундис освятили в ходе Первого просвещения Витарна, – ответила сестра Хагалац. – Мы в старейшем здании города, которое уступает благодатью только кафедральному собору, Светильнику.
Внутри библиотеки бесцеремонная женщина вела себя более скромно. Впрочем, она по-прежнему щеголяла в нечищеном дорожном наряде, а висевший у ее плеча сервочереп покрывали пятна грязи и вмятины. Сестра звала его Преторием.
Несмотря на внешний вид Хагалац, ей беспрекословно повиновались все вокруг, включая охранников у ворот библиотеки. Иона подозревал, что его спутница умышленно запустила себя, чтобы подчеркнуть свое презрение к делам земным, но не понимал, искренняя это позиция или притворная.
– Здесь трепетно хранят результаты почти тысячелетних исследований, размышлений и наблюдений, а также бесчисленные работы из более далекого прошлого Империума, – с почтением произнесла сестра.
– Восхитительно, – честно сказал странник.
В своем походе он неизменно попадал на самые неблагополучные окраины государства людей: или в захолустные пограничные миры, где грандиозные мечты Экклезиархии никогда не давали плодов, или на истощенные планеты, где побеги религии давно заросли сорняками. Родина Тайта немногим их превосходила, даже до того, как на нее опустилась богомерзкая ночь. Он не привык к красоте и уж тем более к великолепию.
Вдруг глаза Ионы округлились от изумления: он заметил, как по одной из галерей наверху прошагал и скрылся за стеллажом великан в переливчатой синей броне. Неужели космодесантник?
– Идем, – велела Хагалац. – Нам есть что обсудить, проповедник Тайт.
«Да уж», – мысленно согласился Иона, шагая за ней через ротонду.
Вчера, когда они прибыли на территорию Серебряной Свечи в центре города, уже подкралась ночь, и Хагалац настояла на том, чтобы отложить разговор до зари. Тайта разместили в жилых помещениях ордена, на правах кого-то среднего между гостем и заключенным. Его не обыскали и не заперли под замок, но за дверью до утра простояла на страже худощавая и неприветливая сестра-диалогус по имени Харуки. Сейчас она неотступно следовала за собеседниками, внимательная, как ястреб, и почти наверняка вооруженная.
«Они не могут во мне разобраться, – решил Иона, – но им что-то от меня нужно, поэтому я еще жив».
Все трое прошли через зал в сводчатый коридор с дверями по обеим сторонам. Дойдя до конца прохода, Хагалац открыла последнюю из них. За порогом обнаружилась читальня с обшитыми деревом стенами, где ждала невысокая стриженная в кружок женщина с круглым лицом, ревниво сжимавшая в руках инфопланшет. Несмотря на молодость, она носила облачение полноправной сестры-диалогус, а в ее темных волосах мелькали седые пряди.
– Ты собрала все, что я запрашивала, сестра Наврин? – спросила Хагалац, закрыв дверь.
– Именно так, досточтимая настоятельница-когностик, – с поклоном произнесла ее подчиненная. – Я пребывала тут на протяжении ночи, готовя все необходимое.
«Настоятельница», – повторил про себя Тайт.
Слова Наврин подтвердили его вывод, что Хагалац обладает высоким чином. Если Иона правильно помнил иерархию сестринства, она превосходила рангом даже палатину Сакрасты.
– Также, настоятельница, я позволила себе систематизировать материалы и написать подробные заметки, – чинно добавила Наврин, указав на стол позади себя. Там лежали аккуратные стопки томов и свитков.
– Нет, так не пойдет, – заявила Хагалац, устремляясь к ним.
– Ваше преподобие?..
– Сестра, он должен найти ответ сам, и только сам.
Взмахнув рукой, настоятельница развалила стопки и принялась с неподобающей увлеченностью перемешивать документы. Наврин выглядела чуть ли не убитой горем: в других обстоятельствах выражение ее лица показалось бы комичным.
– А в чем дело, настоятельница? – опасливо поинтересовался Иона.
– Это тебе и нужно определить, пастырь. – Хагалац, похоже, осталась довольна результатом своих усилий и отошла от стола. – Про шторм «Каллиопа», сестра, – бросила она молодой помощнице.