Сестра видела перед собой мальчика лет восьми-девяти, но с совершенно седыми волосами. Они свисали на исхудалое лицо, четко выделяясь на фоне смуглой кожи.
– Это хорошо, – неуверенно произнесла Асената. – Я тоже не хочу причинять тебе вред.
Оружие, впрочем, она не опустила.
– Спасибо, здесь и так слишком много мучений. – Речь узника звучала неестественно, как будто он не привык говорить вслух.
– Палатина мучила тебя? – уточнила Гиад.
– Она плохо кормит меня. Иногда делает так, что становится темно или холодно. – Мальчик пожал плечами, и сестра заметила, как под его белой рубахой выпирают кости. – Но чаще всего она хочет, чтобы я рисовал.
– Да, я поняла.
Стены изолятора покрывали листы пергамента с изображениями, выполненными в аккуратных черных штрихах. Еще больше набросков лежало на полу, как и набор чернильниц, перьев и мерных инструментов. Предметом всех без исключения работ служило Кольцо Коронатус – вернее, его искусно вычерченные карты, украшенные портретами различных аватаров или самих Воплощений. Они кишели замысловатыми деталями, которые не просто приковывали к себе взгляд Асенаты, но волокли его от одного элемента к другому, словно намекая, что Гиад обретет некое прозрение, если только увидит общую картину.
– Не смотри, – предупредил узник.
«Смотри!»
Асената резко отвернулась от рисунков, которые встревожили ее сильнее, чем их создатель. При совмещении изысканного стиля изображений со священной тематикой необъяснимым образом возникало что-то порченое. Что-то плотоядное.
– У тебя есть дар, – выдавила сестра.
– Она тоже так говорит.
– Тебе не нравится рисовать?
– Не знаю. – Паренек нахмурился. – Тогда я начинаю видеть… разное. – Он понизил голос до шепота. – Думаю, что демонов.
Судя по тону, пленник не вполне понимал значение слова, но сознавал, что за ним скрыто нечто однозначно жуткое. Хотя Гиад помнила, что перед ней колдун, ей стало не по себе, когда она услышала, как столь юное создание произносит этот нечестивый термин.
Вдруг лицо мальчика просветлело.
– Как тебя зовут? – спросил он.
– Сестра Асената, – осторожно ответила женщина, недоумевая, почему узник не вытащил имя из ее мыслей.
– Здравствуй, сестра Асената, – церемонно сказал паренек. – Я – Афанасий.
– Благослови тебя Император, Афанасий, – так же официально отозвалась Гиад, осеняя его символом аквилы. К удивлению сестры, колдун не отдернулся от святого знамения. – Как давно ты здесь?
– Некоторое время. – Мальчик снова помрачнел. – С тех пор как пришли демоны.
Тристэсс дернулась в руке Асенаты.
– И где эти демоны, Афанасий?
– В схоле. – Узник опустил глаза. – Появились, когда он запустил машину.
– Кто?
Паренек промолчал.
– Афанасий, что случилось в схоле? Прошу тебя, мне важно знать. Я…
Мальчик резко склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то.
– Тебе нужно уходить, сестра Асената. Она идет.