Шесть костлявых рук аватара, симметрично вытянутых в разные стороны, образовывали кольцо вокруг его изможденного тела. В каждой из них Умелец держал тот или иной инструмент с крошечным, но очень важным изъяном, который лишил бы его творения безупречности. Хотя благородное лицо сущности, обрамленное длинными прямыми волосами, исхудало от голода и неудач, на нем по-прежнему виднелась слабая улыбка.
– Чего тебя от меня надо? – спросила Гиад, хотя ответ был очевиден. – Нет!
Она покачала головой, припомнив искаженных созданий, которых палатина запирала в изоляторы. «Особо значимых пациентов» Бхатори…
– Я не хочу видеть дело ее рук, – добавила Асената.
«А вот и хочешь!»
Сервитор наклонил голову, словно услышал мысли гостьи.
«Разве ты пришла сюда не за ответами, сестра? Где же еще их искать?»
Гиад извлекла Тристэсс из сумки и осторожно подошла к киборгу. Тот никак не отреагировал на оружие, даже не проследил глазами за Асенатой, пересекающей зал. Просто глядел в пустое пространство, где только что стояла сестра.
– Почему именно эта? – пробормотала Гиад, встав перед люком.
Над барельефом имелось смотровое окошечко, закрытое шторкой и завешенное свитком с претенциозным текстом. Слова высокого готика, начертанные на документе, сплетались из причудливых букв в замысловатые фразы, однако их значение оказалось вполне понятным.
– Колдун! – прошипела Асената, гадливо отшатнувшись от двери.
«Какой именно?»
– У нас в Свечном Мире нет колдунов.
«Или тебе о них не говорили!»
Анжелика вновь обратила на Гиад взор пустых глаз и застыла в немом ожидании.
«Что там Пророк сказал об истине, сестра?»
Неохотно протянув руку, Асената взялась за рычажок ставня. Тот был холодным на ощупь.
– Истина – наш первый и последний неугасимый свет, – провозгласила Гиад.
И отдернула шторку.
II
Иона пересек мост шпиля Клеменция как раз к началу Первой зари. Кирпично-красное сияние Проклятия излилось на гору подобно мутной крови, пробудив мир и преобразив его в абстрактный пейзаж преисподней.
Остановившись, Тайт прищурился и взглянул на разбухшего алого гиганта, нависшего над далекой вершиной.
Страннику доводилось видеть и более уродливые светила, однако Проклятие словно излучало гнев, смешанный с ленью. Казалось, ему нужен лишь один последний толчок, чтобы превратиться в новую звезду и испепелить всю систему.
– Может, ты меня ждало? – дерзко спросил Иона у гибнущего солнца.
Тайт иногда терял счет планетам, по которым ступал, и годам, на протяжении которых странствовал в космосе, меняя имена и биографии. Со временем он перестал отмечать в памяти и людей, погубленных им, – порой умышленно, но чаще всего ненамеренно. Когда-то список смертей беспокоил его, потом мучил, но в конце концов Иона сумел выбросить мысли об убитых из головы и с тех пор думал только о дороге впереди. А что еще оставалось?
– Ты мог бы просто уйти, – разумно предлагает офицер, преградивший путь Тайту.
– Что? – растерянно спрашивает Иона.
– Проваливай, говорю! – рычит военный, поведение которого меняется так резко, словно в мозгу у него щелкнули переключателем. – Тут запретная зона, гражданин!
Подчиненные офицера тут же наводят на Тайта автовинтовки с костяными прикладами. Бойцов десятеро, и они стоят на продуваемой ветром темной улице рядом с нужным Ионе строением. Все солдаты. – крупные мужчины с густой бородой, одетые в белые шинели и меховые шапки-ушанки. Несмотря на их полевую форму, странник понимает, что перед ним – лишь привилегированные бандиты без единой толики кинжальной отваги в душе. Органы безопасности в этом жалком мире больше привыкли держать собственный народ в узде, чем биться с врагами, способными дать отпор, – не говоря уже о сущностях вроде той, что затаилась в охраняемом здании.
– Я не гражданин твоей планеты, – ровно отвечает странник, – а полномочный агент Священной Инквизиции, получивший задание искоренить ересь вон там! – Он тычет пальцем в постройку. – Считай, что перешел под мое командование.