– Где Индрик? – спросил Иона через несколько секунд, когда Туриза так и не появилась.
– Сестра Индрик найдет другую дорогу! – отрезала Чиноа, ясно дав понять, что не собирается говорить на эту тему.
«Значит, нас осталось четверо», – угрюмо сказал себе Тайт.
Даже если Туриза отыщет альтернативный путь, то он выведет целестинку в какое-то совершенно иное место, а скорее всего, и время. Какой бы удел ни выпал Индрик, она потеряна для группы.
– Я знаю, что это за место, – объявила Аокихара, проведя по стеклу рукой в латной перчатке. – Хотя и представить не могла, что увижу его отсюда и уж тем более дотронусь до него.
– Купол! – Вслед за ней озарение посетило и Иону. – Мы внутри купола схолы.
Причем в самой верхней его точке: будто здание перевернулось, и купол превратился в чашу. Но величина его казалась просто невероятной.
– Он… вырос, – предположила Камилла.
– Или мы съежились, сестра. – Выпрямившись, Чиноа взглянула в затянутую пеленой высь. – Так или иначе, Теневой Планетарий расположен прямо над нами.
– Берегись! – воскликнула Женевьева, указывая на опасность стволом огнемета.
Один из подвижных лучей, петляя, приближался к отряду, и за ним следовал другой.
– Не давайте им коснуться вас, – предупредил Тайт.
Полосы света перемещались в целом медленно, но непредсказуемо, а порой внезапно ускорялись. И только безумец предположил бы, что лучи не смертельны для людей.
«Их отбрасывает Планетарий, – решил Иона. – Мы ползаем по его теневой карте небес».
Когда световые пятна подобрались ближе, группа отступила вверх по изогнутой стене купола. Как ни поразительно, Тайт вообще не ощущал наклона: пока он поднимался, поверхность непрерывно выравнивалась под ним. Чаша словно вращалась, чтобы путник мог идти уверенно. Очевидно, то же самое относилось к соратницам Ионы, поскольку Камилла, обогнавшая его на несколько метров, спокойно шагала под немыслимым углом. Хотя Тайту уже следовало бы привыкнуть к подобным искажениям реальности, их обыденность нисколько не умаляла его возмущения. Иона безотчетно отвергал саму идею того, что законы бытия могут зависеть от наблюдателя.
– Материальный мир прочен не более, чем наша уверенность в нем, – преподнес Тайт поживу книге. – Чем меньше мы доверяем ему, тем заметнее слабеет его внутренняя связность и тем ближе мы подходим к распаду.
Он почувствовал, что том вписывает эти рассуждения в основной текст, исправляя ранние отрывки с каждым новым прозрением.
«И я все еще понятия не имею, отчего так происходит».
Услышав свирепый электрический треск, Иона обернулся и увидел, что два луча, вынудившие отряд уходить, соединились в центре купола. При соприкосновении их сияние обрело оттенок, от которого у Тайта словно закровоточил разум. Полосы быстро разошлись, однако после их краткого контакта в воздухе повис некий вращающийся объект диаметром с большое колесо. Абстрактная сфера, целиком сотканная из розового света, казалась порождением кошмаров измученной геометрии. Вокруг нее искрили неровные дуги разрядов, сопровождающиеся невнятным безумным смехом. Глядя на этот шар, Иона испытывал одновременно прилив энергии и отвращение, как если бы вдохновение обратилось в нечто противоположное себе или мудрая теория извратилась во что-то порочное…
– Демон! – От омерзения крик Камиллы сорвался на визг.
– Стой! – рявкнул Тайт, но целестинка уже открыла огонь.
Сфера протяжно завопила, разрываемая болт-снарядами. Ее фантомные осколки разлетелись вокруг, приобрели голубой цвет, слились воедино и разделились на две вертящиеся пирамидки, обе величиной в половину родительского шара. Камилла обстреляла их, но объекты ринулись в разных направлениях, зигзагами уходя от очередей. В полете они издавали электронный вой, похожий на скорбный плач.
Справа от Ионы полыхнула новая вспышка: там пересеклась другая пара лучей, образовавшая еще одну розовую сферу. Не позволив шару ускользнуть, Тайт испарил его сгустком плазмы из пистолета Харуки, однако газообразные фрагменты остались на месте и посинели. Как только они образовали пирамидки, Чиноа изрешетила их из штормболтера и продолжила палить, когда голубоватые осколки сложились в четверку желтых кубов. Ни один объект не ускользал от ее скорострельного оружия, но слева от Аокихары уже сформировалась третья сфера, а немного дальше – четвертая.
Световые лучи во всем куполе задвигались быстрее, словно желая увеличить вероятность соприкосновений.
Несомненно, вскоре чаша наполнилась бы геометрически правильными монстрами.
«Планетарий понемногу осознаёт, что мы здесь», – понял Иона.
Сбоку к нему метнулась очередная пирамидка, острием вперед, но Тайт крутанулся на месте и рассек ее мечом, после чего испепелил зарождавшиеся кубы жгучей плазмой. Они взорвались с вонью кипучей серы, и, к счастью, на этом процесс деления завершился.
– Надо убираться отсюда! – заорал Иона. – Такую схватку не выиграть!
– К ободу! – скомандовала Чиноа. Целестинка отступала по склону спиной вперед, не прекращая огонь. – Следи за левым флангом, пастырь! – приказала она, развернувшись вправо. – Женевьева, прикрывай отход!
Послышалось жаркое шипение пробудившегося огнемета. Ступая в паре шагов за Тайтом и Аокихарой, сестра Женевьева очищала воздух широкими дугами пламени. Касаясь их, гнавшиеся за группой сущности распадались клочьями эктоплазмы, которые сгорали, не успевая слиться в новые демонические ужасы.