Осмотр комнаты ничего не дал. Посторонних людей, животных и даже предметов обнаружено не было.
— Никого, — сообщил юрист хозяйке, откидывая край одеяла, — можно спокойно спать.
Мережская попятилась от кровати. Михаил вздохнул и уселся в кресло.
— Давайте, я останусь. Или вы меня боитесь?
Вообще-то Катя боялась. Правда не столько его, сколько себя.
— Нет.
— Вот и славно!
Мужчина вытянул ноги, подпер голову рукой и прикрыл глаза.
— Хороших снов.
— Доброй ночи, — ответила Катя, залезая в кровать.
Сны ей приснились действительно хорошие.
Солнце уже встало, когда Михаил растормошил Катерину и, приказав никого не впускать в дом, умчался по какому-то срочному делу. Напуганная внезапно свалившимся на нее одиночеством, от которого она уже успела отвыкнуть за последние недели, Мережская полдня проторчала в прихожей. Она сама не знала, чего боялась больше: что ее юрист не вернется, или что в дверь постучат вежливые люди с медицинским саквояжем и прочной веревкой. Дуня смотрела на караулившую у двери хозяйку с сомнением в ее разумности, и это еще больше заставляло вдову нервничать.
Принесли почту. Нелепая записка от Талькина, два письма для Николая, утренняя газета и короткий листок с двумя строками: «Время на исходе. Никогда не оставайся одна. А.М.»
К обеду Екатерина совсем извелась, и когда в дверь постучали, она скорее испугалась, чем обрадовалась. Стук повторился, потом наглый гость сам толкнул дверь…
С таким радостным визгом на Михаиле не висла даже Лиза, получившая какой-нибудь долгожданный подарок.
— Тихо. Тихо. — Опешивший мужчина замер, разведя руки в стороны. — Я живой, я дома. Все хорошо.
Екатерина крепче его обняла.
— Да. Слава Отцу, вы вернулись.
— Да. И кое-что принес.
Катя отступила назад.
— Ваше дело увенчалось успехом?
— Наше дело, — ответил Климский с улыбкой. — Надеюсь, что наше.
Он снял плащ, посадил Катю на стул и сам сел рядом.
— Катерина, на счет вчерашних гостей… Все на самом деле не так просто. Дело в том, что я блефовал.
— Что?
— Нет никакого закона, по которому бы я мог отстаивать ваши права, если вас объявят сумасшедшей. В таком случае участь ваша действительно будет решаться вашим отцом.
Инкнесса почувствовала, что падает в пучину безнадежности. У нее даже голова закружилась.
— Но… почему они ушли?
— Поверили. Но через день-два, проверив все акты, касающиеся их инстанции, они поймут, что их обманули, и вернутся.
— И вы ничего не сможете сделать?