— Что… он тут зачем???
Михаил попытался помочь наследнику встать, но тот демонстративно оперся на руку Аглаи.
— Выйдете отсюда, — потребовал Мережской.
Климский убедился, что пасынок Екатерины стоит практически без чужой помощи, а щеки его порозовели от гнева, и вышел.
Аглая подошла к двери и закрыла ее на ключ.
Катя скомкала записку и бросила на соседний стул. Милый десерт. Завтракала она в столовой и в гордом одиночестве. Если не считать бегающей с подносом Дуни.
Михаил, наскоро перекусив бутербродом на кухне, засел в кабинете с приобретенными книгами. Однако меньше чем через час он не выдержал и вышел в коридор.
Катерина нашлась в библиотеке. Медитировала над какой-то книжкой. Медитировала — потому что книгу держала вверх тормашками.
— Давайте поговорим.
Вдова вздрогнула, отвлеклась от печальных мыслей и устало посмотрела на вошедшего мужчину. Отвечать ему не пожелала и демонстративно уставилась в том. Переворачивать не стала, видимо, из принципа.
Климский подошел к дивану и сел рядом. Девушка напряглась.
— Далинский?
Вопрос был настолько неожиданным, что Катя, растерявшись, честно ответила:
— Не знаю…
Поняла, что опростоволосилась, и покраснела.
Михаил посмотрел на упрямо сжатые губы и вынул книжку из ее пальцев.
— Отпустите бедного поэта. Вы все равно не читаете.
Катерина сцепила руки в замок и положила на колени.
— Я знаю все, что вы скажете.
— Не знаете, — юрист накрыл ее ладони своей. — Или, по крайней мере, не все.
— И не хочу знать.
— Отчего же?
— Вы мне солгали.
Михаил наклонился к бледному лицу собеседницы.
— Вы мне тоже.
Губы его коснулись ее шеи и Катя рвано выдохнула.
Вопреки всему на свете, ей хотелось, чтоб он ее касался…
Но это было против всех правил приличий и элементарных законов нравственности.
Инкнесса вырвала у Михаила свою руку и выбежала из комнаты.
Климский улыбнулся.