Балтийская сага: читать начало книги онлайн

Мелодия угасла, умолкла скрипка. Оська, серьезный, бледный, с поджатой нижней губой, стоял на краю сцены, кланялся рукоплещущему залу. Ну, Оська! Триумфатор, да и только. Быстрым шагом он ушел за кулисы, а по окончании концерта спустился в зал, со скрипкой в футляре, его в проходе окружили, поздравляли. Я тоже подошел. Оська, увидев меня, протянул руку:

— Привет, Вадька!

— Привет, — говорю. — Ты здорово играл, молодец.

— То ли еще будет, — говорит Райка.

— А что будет? — спрашиваю.

Но Райка, холодно взглянув на меня, не ответила. Чем я тебе не угодил, гордячка? Я слышал, ты выиграла в женском шахматном чемпионате университета и будешь играть в городском турнире. Ты тоже, конечно, молодец. Вы оба молодцы…

А Розалия Абрамовна ответила вместо Райки:

— Будет «Чакона» Баха. Очень трудная вещь, Ося много над ней работает. Как поживаешь, Дима?

— Спасибо, — говорю, — Розалия Абрамовна. Хорошо поживаю.

Маша стояла тут же, в своем синем облегающем платье, только без банта. Она улыбнулась мне, и было в ее улыбке нечто ускользающее… вопрошающее… непонятное…

Было бы глупо отвернуться с обиженным — или наигранно равнодушным — видом. Я шагнул к ней, поздоровался.

— Здравствуй, Вадя, — ответила она.

— Как поживает Тамила? — сказал я первое, что пришло в голову.

— Тамила? — Маша удивленно посмотрела на меня. — Ну, как обычно…

— А Катюша как? Замуж не вышла? За парня, который в Нарьян-маре?

Маша обеими руками отвела волосы со лба.

«Руки, — вспомнилось мне вдруг, — вы словно две большие птицы…»

— Вадя, — сказала она тихо, — я чувствую себя виноватой, но понимаешь…

— Понимаю, — не дал я ей договорить. — Ты ни в чем, решительно ни в чем не виновата.

Глава третья

КУРСАНТСКАЯ БРИГАДА ВСТУПИЛА В ДЕЛО

Перед отправкой Вадим Плещеев успел забежать домой. Пока шло формирование батальона курсантов-фрунзенцев, ни о каких увольнениях, понятно, и речи быть не могло, а тут, когда утвердили списки и наутро была назначена отправка, Вадим попросил Рудакова, командира роты, отпустить его — с матерью попрощаться. Рудаков, поджарый крикливый старлей, наоравшийся и набегавшийся за день, насупил белесые брови в раздумье — и разрешил. А чего бы не разрешить, он Вадима знал как исправного курсанта.

— В двадцать один час — чтоб был на месте, как штык, — сказал он строго. И, скользнув взыскующим взглядом вниз, добавил: — Ботинки почисть.

Вот же ходячий устав — не зря так прозвали Рудакова курсанты.

Вера Ивановна, к счастью, была дома.

— Ой, Димка! — Она порывисто обняла сына. — А я жду, жду тебя или хотя бы твоего звонка.

— Очень суматошные дни, мама. К телефону в училище не пробиться.

— Понимаю, понимаю. Сядь, Димка, отдохни. Как ужасно, что война началась!

— Сволочь Гитлер! Знаешь, мне как-то не верилось в пакт о ненападении…

— А кто верил, Дима? Но все же мы считали, что пакт отодвинет войну.

— Мама, война не будет долгой. Мобилизация идет, скоро вступят в бой наши главные силы. Немцев остановят.