Балтийская сага: читать начало книги онлайн

— Ага! — Отец углубился в чтение последних сводок Совинформбюро. — Ай-яй-яй, — пробормотал он, — в Сталинграде как ухудшилось…

Да уж, дела там шли плохо. В августе немцы прорвались к Волге севернее Сталинграда, а теперь, похоже, и южнее. На улицах города шли напряженные бои…

Мы обсудили положение в Сталинграде. Отец считал, что необходимо для его спасения усилить давление на немцев на других фронтах, прежде всего тут, на Ленфронте и на Балтике. Я не обладал стратегическим даром отца и поэтому полностью с ним согласился.

В тот вечер в Доме флота выступали приехавшие из Питера писатели — поэт и два прозаика, возглавляемые Всеволодом Вишневским. Они и отца позвали, конечно. Он выступил лучше всех (вообще-то не лучше Вишневского, такое просто невозможно). Так живо, так увлеченно рассказал отец о походе подводного минзага, так молодо блестели его глаза… Знаете, я, распираемый гордостью за отца, прямо-таки всплыл над большим залом Дома флота — как облако в штанах. И, между прочим, увидел с высоты своего полета… впрочем, об этом потом.

А ночью отец, вместе с писательской группой, ушел на большом морском охотнике в Ленинград. Мы обнялись на прощанье. Наверное, первый раз в жизни отец меня поцеловал. И тихо сказал:

— Береги себя, Димка.

Он увез мое письмо Елизавете.

Знаете, кого я увидел в большом зале Дома флота?

Писатели закончили свои выступления, и был объявлен перерыв, после которого начнется концерт. Я пошел курить, проталкивался по проходу, и тут из какого-то ряда вышла прямо на меня Маша Редкозубова. Я остановился, сердце мое заколотилось у горла. На ней было синее платье, в котором я увидел ее в первый раз, только без белого банта, и оно не обтягивало Машу, как прежде, — она заметно похудела. Но все те же два крыла русых волос ниспадали на лицо. Невероятно похожее на лицо Любови Орловой, оно так часто мне снилось…

Я стоял столбом.

— Здравствуй, Вадя, — пропела Маша, улыбаясь.

А Травников, вышедший вслед за ней, сказал в обычной своей манере:

— После выступления Плещеева-старшего младший Плещеев задрал нос.

— Ничего я не задрал… — Я прокашлялся. — Здравствуй, Маша.

Мы вышли в фойе. Тут было, прямо скажем, броуновское движение. Среди кителей и матросских суконок бросались в глаза цветные пятна — будто острова — женских платьев. Гул голосов, взрывы смеха… Господи, подумалось мне, это же чудо: жизнь рвали в черные клочья, втаптывали в землю, в снег, она захлебывалась, истекала кровью, умирала от голода, — а вот же, вот же ее круговорот. Жизнь продолжается, она круто замешена, ее не возьмешь бомбами… Ну чудо!

Извините, это я потому раскричался, что слегка обалдел — от улыбки Маши, от ее широко расставленных глаз, от звука ее голоса… Она говорила, что знает, как я раненого Вальку тащил на волокуше по ладожскому льду. А я глядел на нее, тупо улыбаясь… на золотистое пятнышко в ее правом глазу глядел…

Маша спросила про Виленских.

— Оська пропал без вести, он был в народном ополчении, — сказал я. — А Райка на военной службе, недавно вышла замуж.

— Бедный Ося. — Маша качнула головой. — Он ведь такой талантливый. А за кого вышла Райка?

Я изложил то, что знал о писателе Ярцеве.

— Ярцев? Мне эта фамилия знакома… А-а, — вспомнила Маша, — я читала его комментарий к переводам Жуковского из Шиллера. Так он жив? Я думала, что Ярцев из прошлого века.

— Нет, — сказал я, — он из нынешнего.

— Точно, — сказал Травников. — Рая не такая женщина, чтобы выйти за человека из прошлого века.

— Вообще-то, — уточнил я, — он все-таки родился в прошлом веке.

— Вот и хорошо, — заулыбалась Маша, — мы разобрались в этом вопросе.

— Но не до конца, — сказал Валя. — Пойдем покурим, Дима.

Мы спустились на первый этаж. Тут, возле гальюна, дымили курильщики. Мы закурили «Красную звезду» — не лучшие из папирос, но все же более приятные, чем филичевый табак.

— Почему ты сказал, что не до конца разобрались с женитьбой? — спросил я.

Валя посмотрел на меня, покусывая сгиб указательного пальца. Он был хорош, китель на нем сидел без единой складки, и блистал на кителе новенький орден Красного Знамени. Весь экипаж их «эски» наградили орденами, командир и военком получили ордена Ленина, остальные офицеры — Красное Знамя. Несколько дней назад я уже поздравил Травникова с наградой.

— Могу тебе сказать. — Валя затянулся и выпустил длинную струю дыма. — Мы с Машей решили пожениться. Загс работает, я узнал. Но Маша хочет — не сейчас, а в новом году. Вбила себе в голову, что этот год плохой, надо его… ну, изжить… а первого января можно и в загс.