Прыжок во тьму: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Беседа с Молаком длилась несколько часов, а казалось, что мы только начали говорить…

Много интересного рассказал товарищ Молак:

— После разгрома I подпольного ЦК летом 1941 года начал работу новый Центральный Комитет, в состав которого вошли товарищи Зика, Черный и Фучик, которые хорошо работали и отлично дополняли друг друга. II ЦК удалось сплотить вокруг себя целый ряд самоотверженных патриотов. Замечательными качествами обладал товарищ Зика — спокойствием, рассудительностью, мудростью. Товарищ Черный, молодой и отважный боец, имел богатый опыт работы в интербригадах. Он руководил диверсиями и актами саботажа. В обязанности товарища Фучика входили пропаганда и агитация, редактирование «Руде право» и других подпольных печатных материалов. Ум и рассудительность сочетались в нем с молодым задором и страстным революционным пылом. Результаты работы очень скоро стали сказываться, возобновились прерванные связи, складывалась разветвленная подпольная сеть, охватившая «протекторат».

Фашисты полагали, что с разгромом I подпольного Центрального Комитета и технического аппарата дальнейшая деятельность партии будет парализована. Но вскоре после 22 июня 1941 года участились акции саботажа и забастовки. На «Вальтровке» бастовало свыше двух тысяч рабочих. Тайный призыв «работай, не торопясь» нашел широкий отклик среди трудящихся. Наряду с «Руде право» Центральный Комитет стал издавать «Женске новины» и даже юмористический журнал «Трнавечек».

В сентябре собрался пленум Центрального Комитета и наметил дальнейшую политическую линию движения Сопротивления. Сообщение об этом напечатали в октябрьском номере «Руде право».

В борьбе с врагом создавалось революционное единство народа; был основан общий Центральный национально-революционный комитет Чехословакии, что явилось первым шагом к созданию Народного фронта, к чему так давно призывали коммунисты. Комитет обратился с воззванием ко всем гражданам Чехословакии — развернуть решительную борьбу против фашистского ига[16].

Вскоре фашисты, почувствовав силу народного сопротивления, которое сформировалось за такое непродолжительное время, предприняли новые акции террора.

Нейрат был отозван, а его место 27 сентября 1941 года занял Гейдрих — один из самых свирепых фашистских главарей. С его приходом начался жесточайший террор против чешского народа. Движению Сопротивления, а особенно коммунистам, Гейдрих объявил истребительную войну до полного их физического уничтожения. Все, кто был арестован в начале 1941 года, были осуждены военным судом и казнены. Среди первых жертв оказались почти все члены I подпольного ЦК партии, в том числе товарищи Уркс и Отто Сынек, члены редакции «Руде право» и другие товарищи. От рук фашистских палачей погибли многие патриоты нашей родины.

Репрессии обрушились и на тех, кто, согласно директивам Бенеша, проводил выжидательную тактику. Правительство Элиаша[17] разогнали. Были казнены пражский приматор Клапка, ряд деятелей «Сокола».

Проводя жесточайший террор, проливая потоки чешской крови, фашисты пытались задушить освободительное движение. Концепция Бенеша — избегать «напрасных жертв» таила для народа грозную опасность.

Массовые убийства, беспрерывные аресты нанесли чувствительный урон подпольному движению, руководимому нашей партией. Но товарищ Готвальд был прав, когда в начале октября 1941 года, выступая по московскому радио, заявил: Если уж рубеж перейден, действие террора прямо противоположное. Он уже не пугает, а вызывает новый гнев, новое упорство, новое сопротивление.

Разгром фашистов Красной Армией под Москвой в декабре 1941 года получил широкий отклик в народе. Миф о непобедимости гитлеровской армии был развеян. Движение Сопротивления набирало силу. В мае 1942 года произошло покушение на Гейдриха. Фашисты свирепствовали. Гестапо и военная полиция прочесывали Прагу, другие города и деревни. Людей арестовывали и расстреливали без суда и следствия. За шестьдесят дней привели в исполнение тысячу восемьсот смертных приговоров. Фашисты делали все, чтобы запугать народ. 10 июня сожгли Лидице, чуть позже — Лежаки. Во время одной из апрельских гестаповских облав арестовали Юлиуса Фучика, позднее схватили товарища Зику, Черного и других. Уцелеть удалось немногим, среди них были я и Жижка. Ряд подпольных групп некоммунистического сопротивления вообще прекратил свое существование. Эти дни стали наиболее тяжелым периодом оккупации.

Фашисты усиливали террор. Они организовывали крупные переброски чешских рабочих в Германию. Увеличивали рабочий день на заводах, систематически выселяли крестьян. Фашистская пропаганда хвастливо кричала о победе под Сталинградом и снова и снова кичливо заявляла о «скорой окончательной победе». Гаховцы внушали народу, что сопротивление фашистам бесполезно. Хотя в этой обстановке наша партия не была уничтожена, товарищам, которым удалось ускользнуть от гестапо, приходилось нелегко. Строгий учет жителей, заведенный фашистами, не давал возможности пользоваться нелегальными квартирами. Но главную опасность таили в себе внезапные облавы. Они вынуждали искать убежища вне города. Специальные патрули с полицейскими собаками прочесывали все участки, и возможность перемещения сводилась к минимуму.

Надо было побыстрее создать надежные базы, начинать все заново. Такие возможности имелись в Бероунском, Горжовицком и Пржибрамском районах, где партийным организациям благодаря хорошей конспирации удалось сохраниться.

Через товарища Жижку я связался с бероунскими коммунистами. На мой вопрос они ответили, что готовы помочь. Получив это сообщение, я известил о нем товарищей, и мы начали действовать.

С помощью бероунских товарищей издали листовку, комментировавшую покушение на Гейдриха и призывавшую к дальнейшей борьбе. Листовки и обращения стали выходить регулярно. Одна из них, например, призывала чешских патриотов к солидарности с арестованными, к оказанию помощи членам их семей, особенно детям, оставшимся без родителей.

В июне 1942 года вышел четвертый номер нелегальных «Дельницких новин», вновь отпечатанный типографским способом. В статье «От кары народа никто не уйдет» подчеркивалось, что, как и Гейдрих, заслуженное наказание понесут все фашистские звери; лозунг «Поднимайтесь ради своих и помогайте своим!» призывал к поддержке семей, пострадавших от фашистского террора.

Партия всеми силами боролась за то, чтобы народ и в этих крайне тяжелых условиях ковал единство в бою против фашизма, чтобы не ослабевала солидарность с заключенными товарищами и подпольщиками. Необходимо было наладить выпуск подпольной литературы, и в первую очередь — газеты «Руде право». Типография в Праге была разгромлена, а опытные революционеры Шумбера, Краткий, Покорный и Маржик арестованы, нужно было заменить их. Вскоре удалось наладить два новых печатных станка: в Бероуне у товарища Арнольда и в Збироге. Товарищи Нелиба и Выдра организовали с июля 1942 года регулярное издание «Руде право». Редактирование было поручено товарищу Аксамиту и товарищу Брунцлику.

Это было делом огромной политической важности. Именно в те дни, когда гибли тысячи лучших сынов чехословацкого народа, более чем когда-либо требовалось указать путь к избавлению от фашистского рабства.

Одновременно с этим предстояло материально обеспечить многих товарищей из нового руководства, снабдить их деньгами, продуктами, продовольственными карточками, бельем, верхней одеждой, обувью, достать им новые документы и обеспечить хотя бы временным жильем.

Бероунские товарищи, действуя крайне самоотверженно, быстро и оперативно справились с этой задачей. Документы, а главное, трудовые книжки, раздобыли церговичские коммунисты в районном ведомстве в Горжовицах.

Систематическая, кропотливая работа по дальнейшему развитию подпольного движения — вот главное, что было в то время необходимо.

Потери, понесенные партией в борьбе с оккупантами, можно было восполнить лишь с помощью новых людей. Но они, естественно, не имели опыта подпольной работы. Поручать им ответственные задания было рано. Партия учила их дисциплине, воспитывала, требовала неукоснительного соблюдения правил конспирации. Совместно с товарищем Жижкой, опираясь на поддержку бероунских товарищей, налаживали связь с бывшими инструкторами, а через них пытались возобновить деятельность пражских организаций, наладить контакт с чешским и моравским краями, связь с которыми была временно прервана после ударов гестапо.

Создание нового центрального руководства было связано с множеством препятствий и непредвиденных трудностей. Аресты и безудержный разгул гестапо продолжались. Смерть висела над головой патриотов как дамоклов меч. Нужны были большое мужество, осторожность и опыт, чтобы суметь залечить раны и дать движению Сопротивления новое развитие.

Бесспорная заслуга в том, что в сравнительно короткий срок (буквально в течение нескольких недель после ареста второго руководства) партия опять могла работать, принадлежала товарищу Яну Жижке. По профессии столяр, самоотверженный, мужественный революционер, он стал примером для работников партии. В то время его назначили инструктором в Бероун. Он работал добросовестно и осмотрительно. За время его руководства деятельность бероунской организации распространилась далеко за пределы Бероунского района. Гестапо старалось нанести Жижке удар. Его жена была брошена в концентрационный лагерь. Дома остались две дочери. Но товарищ Жижка не сдался. Он перевез детей в безопасное место и в той тяжелой обстановке неустанно о них заботился.

Мужество и верность коммунистическим идеям он вновь продемонстрировал в период осадного положения. Несмотря на неистовый террор гестапо, Жижка обеспечивал пражские организации и весь Пражский район «Руде право». В то время «Руде право» печаталась в Лоденицах под Бероуном. Жижка упорно налаживал связь с партийными организациями, не подвергшимися ударам гестапо, и с инструкторами, избежавшими ареста. А их оставалось немного: Йозеф Пиларж, Ярослав Фрайбиш, Йозефа Файмонова, Йозеф Матейка. Этих инструкторов он отправил в провинцию, поскольку в Праге им грозил арест.

Едва были сделаны первые шаги по восстановлению центрального руководства, как нам срочно предстояло решить новую проблему: факты свидетельствовали о том, что в парторганизации Пардубицкого и Градецкого районов проникли агенты гестапо. Мы послали в Пардубицкий район товарища Жижку, поручив ему уведомить местных коммунистов.

Удар гестапо не заставил себя долго ждать. Фашисты, опасаясь, как бы их агентурная сеть благодаря решительным мерам Центрального Комитета не была окончательно раскрыта, вскоре провели в этом районе массовые аресты.

Акции гестапо этим не ограничились.

— Должны были арестовать и меня, — продолжал Й. Молак. — Как раз в период разгула репрессий гестапо в Пардубицком районе меня вызвал староста в Душники, где я работал кладовщиком и жил легально. Мне было уже известно, что творится что-то неладное, и поэтому я пошел в местное управление в такое время, когда, как я полагал, меня там будет ждать меньше всего — утром. Староста задал мне несколько незначительных вопросов. Когда же я сказал, что думаю в этот день поехать в Прагу, он поинтересовался, каким автобусом. Мне стало ясно, что меня арестуют. Я ответил старосте, что поеду до обеда, одиннадцатичасовым автобусом. На этот автобус я, разумеется, не пошел, а, спрятавшись неподалеку, стал наблюдать, что произойдет. Вскоре я увидел, как в отъезжающий автобус вскочили два местных жандарма. Испытывать судьбу далее я не стал и уехал в Бероун, где нелегально поселился у товарища Выдры. На второй или на третий день поступило сообщение, что мою квартиру в Душниках ночью навестило гестапо. Это же подтвердил и товарищ Жижка. Он сообщил, что пражское гестапо разыскивает мою нелегальную квартиру и одновременно ищет сотрудничавшего со мной человека, то есть его самого.

[16] Это воззвание подписали Центральный Комитет чехословацкого национального Сопротивления и Центральный Комитет КПЧ. — Прим. авт.

[17] Элиаш Алоис — буржуазный политик и генерал чехословацкой армии, с 1939 по 1941 год был председателем правительства «протектората Чехии и Моравии», нелегально поддерживал связь с Э. Бенешем, за что и был казнен гестаповцами 19 июня 1942 года. — Прим. перев.