Прыжок во тьму: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Поеду в Прагу. Начнем там.

Верное ли это решение? В Прагу или в Кладно? Именно в Кладно я работал перед самым уходом в подполье. Нет. И для меня имели силу аргументы, изложенные Карелу.

ВЧЕРАШНЕЕ СЕГОДНЯШНИМИ ГЛАЗАМИ

«Поеду в Прагу», — решил я, однако не думать о Кладно не мог. В Кладно я работал в период драматических событий 1937–1938 годов. Рабочие Кладненского района, как и рабочие других районов, были охвачены волнениями, встревожены. Люди еще хорошо помнили первую мировую войну. На шахтах, на металлургических заводах все так и кипело. Что будет дальше? Будет ли война? Будем ли мы защищаться? Что предпримут Франция, Англия, Америка? Почему, если они против Гитлера, не выступают совместно с Советским Союзом?

«Укрепить союз с Советским государством!» — требовал народ. Рабочие на заводах, на шахтах призывали к сплоченности, требовали объединяться.

Не только на шахтах, на заводах, но и в магазинах продовольственного кооператива «Вчела», в лавках, на улицах люди останавливали коммунистов и спрашивали: «Скажите, будет ли война?» Пожилые говорили: «Избавь нас, боже, от такого несчастья! Почему вы ничего не делаете для того, чтобы послать Гитлера ко всем чертям?» «Чего нам, рабочим, не хватает, так это держаться вместе. Один за всех, все за одного. Только так мы что-то сможем сделать. Господа — те держатся вместе», — заявляли старые горняки.

Объединить силы народа — задача не легкая, хотя каждый честный патриот осознавал необходимость такого шага. Нужно было преодолеть предубеждения, поскольку буржуазные и так называемые «социалистические» партии, социал-демократы и национальные социалисты оказывали сильное влияние на народные массы.

В Кладненском районе коммунисты пользовались большим авторитетом, но несмотря на это социал-демократам, сотрудничавшим с национальными социалистами, систематической пропагандой удалось расколоть рабочее движение. Случалось, что друзья переставали разговаривать, соседи начинали сторониться друг друга, враждовать. Иногда рабочие под влиянием пропаганды социал-демократов и национальных социалистов высказывали коммунистам такие мысли: «Черт побери эту вашу политику и ваши общие интересы. У меня дома семья, которая хочет есть. Только тогда мне ваши интересы будут близки, когда у меня будет работа и покой. Рубашка ближе к телу, чем пиджак». Они, как правило, поздно начинали понимать, что с потерей пиджака приходится расстаться и с рубашкой. Правда, кризис прояснил многие головы, однако первые экономические сдвиги способствовали тому, что слабые духом быстро забыли пережитое, поддавались посулам социал-демократов, внушавшим им, что республика идет к новому благоденствию. И если уж социал-демократическим и национально-социалистическим лидерам удавалось затуманить головы рабочим, то среди служащих, мелкой интеллигенции и ремесленников они находили сторонников. Лозунг «рубашка ближе к телу, чем пиджак» буржуазия пропагандировала и в период борьбы народа против фашизма.

Коммунисты, в отличие от буржуазии, призывали к борьбе с фашизмом. Они всеми средствами добивались прежде всего единства рабочего класса, единства народа, выступали за Народный фронт. Коммунисты предостерегали от опасности раскола рабочего класса и профсоюзного движения. Им предстояло положить конец вражде между рабочими, умело насаждавшейся реформистами и социалистами, а это было нелегко.

Нередко наши товарищи теряли терпение, они приходили в районный комитет партии и заявляли: «Это ликвидаторы, с ними ничего нельзя сделать». Нам приходилось убеждать этих коммунистов не прекращать кропотливой, но нужной работы.

В развернувшейся борьбе за единство рабочего класса положительную роль сыграл созыв конференции заводских комитетов и советов кладненских заводов и шахт. Несмотря на трения конференция приняла резолюцию, с которой обратилась к трем профсоюзным центрам. В резолюции выдвигалось требование к Чехословацкому профсоюзному центру, Чехословацкому рабочему обществу и другим организациям приступить к переговорам о совместных действиях в борьбе против фашизма, за права рабочих и трудящихся, предлагалось договориться о профсоюзном единстве, гарантирующем их членам внутрипрофсоюзную демократию. Конференция избрала общий комитет, определив его главную задачу: бороться за единство профсоюзов, организовывать совместные выступления.

Суровая действительность мало-помалу начала доходить и до сознания тех, кто до этого времени ничем не интересовался. Люди видели в агрессивных действиях Гитлера серьезную опасность Чехословакии. «Что будет с нами?» — спрашивали они.

12 марта 1938 года Кладненский райком КПЧ собрал актив партийных заводских работников. На активе приняли резолюцию протеста против действий фашистской Германии. Созвали также и общий комитет. По предложению коммунистов было решено 20 марта провести всеобщую забастовку в Кладно в знак протеста против захвата Германией Австрии.

20 марта в два часа дня замерла работа на заводах и на шахтах, торговцы закрыли магазины, ремесленники мастерские. Со второй половины дня прекратились занятия в школах. Колонны рабочих, шахтеров и крестьян стали стекаться на кладненскую площадь. Вскоре площадь не вмещала демонстрантов. Толпы народа теснились на прилегающих улицах. Трибуна оратора находилась на балконе ратуши Городской думы. По поручению общего комитета митинг открыл секретарь Красного профсоюза металлистов товарищ Ветровец. С основным докладом по просьбе общего комитета выступил товарищ Шверма.

В своем выступлении оратор гневно заклеймил позицию, занятую западными державами, осудил политику нерешительности и беспомощности правительства Годжи, его уступчивость давлению Гитлера и Генлейна. Шверма подчеркнул, какая опасность угрожает Чехословакии в связи с захватом Австрии. Создание Народного фронта, достижение единства народа в интересах защиты республики, говорил Шверма, — вот насущные задачи сегодняшнего дня. Необходимо решительно пресекать интриги аграриев и профашистской партии Национальная солидарность. Разогнать партию Генлейна — долг правительства, если оно намерено отстаивать интересы республики. Во внешней политике следует опираться на Советский Союз. Единство народа, крепкое правительство, опирающееся на народ, — вот что необходимо для защиты республики и демократии.

Демонстрация и речь товарища Швермы получили широкий отклик. На заводах, на стадионах, в магазинах люди останавливали знакомых коммунистов: «Этот пан Шверма сказал святую правду. Делайте все, только чтобы не было войны. Гитлера нужно укротить. А может, эти социалисты и Бенеш настолько слепы, что не видят опасности, которая угрожает республике? Мы не хотели бы дождаться того, что случилось с Австрией».

Хотя народ осознавал необходимость совместных действий, единство достигалось с трудом. Призыв социал-демократов и национальных социалистов к единству был не что иное, как болтовня. Разве могла буржуазия допустить, чтобы народ изъявлял свою волю? Приведу небольшой пример.

По инициативе райкома КПЧ в Кладно было созвано совещание общего комитета, посвященное майскому празднованию и предстоящим выборам в местные органы власти. От заводов на это совещание прибыли члены профсоюзов, коммунисты, социал-демократы, национальные социалисты и постановили: совместно отметить Первое мая, а также вместе баллотироваться на всеобщих выборах.

После того как постановление опубликовали, руководители социал-демократической и национально-социалистической партий, Чехословацкого профсоюзного центра и Чехословацкого рабочего общества потребовали его отмены. Поддержку постановления они квалифицировали как уступку давлению толпы.

Об этом решении нас уведомил бывший секретарь социал-демократической партии и секретарь национально-социалистической партии. Позиция реформистских руководителей встретила серьезный отпор. Рабочие — члены социал-демократической и национально-социалистической партий, а также другие социал-демократы протестовали против этого решения, настаивая на проведении в жизнь резолюции митинга от 20 марта и постановления общего комитета. Стремление к единству, несмотря на все интриги, нашло свое яркое выражение: Первого мая был проведен совместный митинг, где был оглашен и принят манифест кладненских рабочих.

Вскоре после Первого мая должны были состояться выборы в местные органы власти. Нам удалось устроить совместное совещание с представителями социал-демократов и национальных социалистов, на котором обсуждалось создание социалистического блока по выборам в местные органы власти. Мы хотели выдвинуть кандидатов КПЧ совместно с другими социалистическими партиями и прийти к соглашению о выборе деревенских старост. Для выборов старосты был разработан такой принцип: самая сильная социалистическая партия предлагает в том или ином населенном пункте выдвинуть своего кандидата на этот пост, остальные социалистические партии будут эту кандидатуру поддерживать. На совещании это предложение было одобрено. Рабочие и прогрессивная общественность с энтузиазмом одобрили эту договоренность.

Однако вновь вмешались руководители социал-демократов и национальных социалистов, и при посредничестве Киндла — представителя правого крыла социал-демократической партии и Кошака — редактора «Чешского слова»[3] это решение аннулировали.

Рядовые члены этих партий были разочарованы и обеспокоены. Особенно рабочие на заводах возмущались поведением своего руководства и выступали с резкой критикой в его адрес.

И все это происходило в тот период, когда так необходимо было единство. Гитлеровские банды уже готовы были воспользоваться генлейновскими провокациями в пограничных районах и вторгнуться в Чехословакию.

Своевременно проведенная мобилизация наших войск 21 мая 1938 года отвела от Чехословакии эту непосредственную угрозу. Люди почувствовали себя увереннее. Вместе с тем события показали, что республике грозит большая опасность, что коммунистическая партия обоснованно указывала на то, что Чехословакия может потерять независимость.

Партия стремилась опираться и на беспартийную массу. Это показали выборы в местные органы власти в Кладно и выборы по всей республике. Когда не удалось создать блок социалистических партий, КПЧ выдвинула своих кандидатов. Райкомы партии разработали избирательные программы, во всех районах проводились предвыборные собрания. В Кладно два раза в день проводили собрания, на которых выступали Готвальд и Шверма. Проводились собрания и в Раковнике, Лоунах, Сланеме, Кралупах, Руднице, Либоховицах и в других местах. В Кладненском районе ежедневно проходило от 20 до 30 общественных собраний, активов «Вчелы», молодежных и профсоюзных. В ряде мест в ходе предвыборной кампании были созданы антифашистские комитеты единства.

Выборы в местные органы власти в Кладненском районе закончились блестящей победой коммунистов, Компартия по сравнению с парламентскими выборами 1935 года собрала на 30 %, а кое-где и на 100 % голосов больше.

Блестящих побед достигла она и в Раковнике и во всем Раковницком районе, в Лоунском районе и непосредственно в Лоунах. В ряде городков и населенных пунктов компартия стала сильнейшей партией.

Сотни и сотни рабочих подавали заявления в КПЧ и были приняты в ее ряды. Возрос интерес к партийной печати, особенно к «Руде право» и кладненской «Свободе». Тираж этих газет увеличился в три раза. Значительно вырос тираж и лоунского «Прубоя».

Одновременно с выборами в местные органы власти проходили выборы в заводские комитеты и советы. Коммунисты одержали победу и тут. Вскоре после этих выборов собралась рабочая конференция, на которой вновь был создан общий комитет заводских комитетов и советов (точнее был утвержден старый, мартовский, состав 1938 года). Участники конференции послали депутацию в профсоюзные центры всех объединений и вновь потребовали начать переговоры об объединении профсоюзного движения на демократических принципах. Представители реформистских профсоюзных центров приняли депутатов, обещали действовать, но одновременно заявили, что в данное время обстановка еще не созрела. Трудовой народ не мог согласиться с такой позицией. Снова на заводах и шахтах прошли собрания, на которых от профсоюзных центров социалистического профсоюзного движения требовали не откладывать переговоры и сделать как можно скорее все для создания профсоюзного единства.

[3] Газета национально-социалистической партии. — Прим. перев.