После отбоя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот-вот, давайте ближе к настоящему.

— Пожалуйста. В девятом управлении пьянствует, бездельничает бригадир Колотов. Дошло до того, что коллективные пьянки устраиваются на строительной площадке, средь бела дня. Та же история у бригадира Чупрунова: монтажники днями простаивают из-за пьянства электросварщика. В бригаде кровельщиков из-за преступного нарушения техники безопасности произошло чрезвычайное происшествие, кровельщик Ветров лежит в больнице. Но не пытайтесь узнать об этом от Иванчишина — круговая порука, семейственность. Я крайне удивлен, товарищ секретарь парткома, что присужденное в свое время крайкомом переходящее Красное знамя все еще находится в девятом строительном управлении.

Леша резко поднялся и направился к двери. Управляющий остановил его:

— Товарищ Иванчишин, вернитесь. Кстати, это заезженный режиссерский штамп выражения протеста: уйти и хлопнуть дверью. На себе испробовал.

Леша повиновался, сел, посмотрел на окружающих: одобряют или осуждают его? Трудно определить. Одно бросалось в глаза: инертность, усталость как рукой сняло. То, что касалось его, Иванчишина, видно, задело всех. Юра Носов посоветовал:

— Вы хоть бы пьяницу электросварщика не приписывали Иванчишину, это из моего управления.

— Нашел чем хвастаться, — резанул Магидов.

Федор Оленин, заместитель Иванчишина, спросил строго, как учитель провинившегося ученика:

— Товарищ Магидов, кто вас информировал?

Эта реплика нарушила строй мыслей Главного, он неприязненно бросил:

— Наглядное подтверждение моих выводов о состоянии дисциплины: подчиненные допрашивают руководителей треста.

— Обвиняйте заодно и меня, — сказал начальник строймонтажа. — Ежедневно звоню товарищу Магидову: прекратите в дневное время асфальтирование нулевого цикла. Футеровщики, электрики, монтажники — все, работающие на четырехметровой отметке, задыхаются, срывается установка электролизных ванн и другого оборудования. Ни ответа, ни привета.

— А когда прикажете асфальтировать? — бросил Главный, вытирая платком лысину.

— Я бы приказал провести эту работу три месяца назад. Не сделали — трудитесь по ночам, как это практикуют в городах на участках, где нельзя остановить дневное движение.

— Правильно! — поддержали сразу несколько голосов.

Присутствующие задвигались, зашумели. Андрей Ефимович демонстративно сел, с ненавистью взглянул на управляющего трестом: это не первый случай, когда Магидов отдан на съедение критиканам.

Поднялся Таранов, заговорил негромко — так скорее можно завладеть вниманием разгоряченных слушателей:

— Андрей Ефимович, характеристика девятого стройуправления, прямо скажем, неудачна. Я полагал, что его поставят в пример. На управление, как известно, возложены наружные работы: стеновое ограждение, кровля, аэрозащитные сооружения и прочее. Почти все бригады находились и находятся в исключительно тяжелых условиях, долгое время были в числе отстающих. И вот наконец выровнялись, преодолели не только суровые наскоки зимы, но и привнесли новое в организацию труда, в улучшение форм социалистического соревнования — индивидуального, коллективного, межведомственного. Я не вдаюсь в подробности, на будущей неделе их опыт будет обсуждаться в постройкоме, комитетах комсомола, а сейчас лишь скажу: девятое строительное управление идет впереди других подразделений треста и Красное знамя крайкома партии и крайисполкома по праву находится в их руках.

Совещание затянулось. Даже курильщики не взбунтовались, все были поглощены вопросами ускорения и повышения качества работ на пусковом объекте. Если оценивать по валу, вроде бы ничего тревожного, но какой толк, когда вокруг, да и внутри корпуса скапливаются материалы, которые нельзя с ходу пустить в дело из-за некомплектности, строители тратят уйму времени на перевалочные работы. Не налажено использование строительной техники, иногда прибывающие машины долго стоят под разгрузкой, а некоторые так и возвращаются неразгруженными.

И чем дальше, тем смелее обобщения. Затрагивались основы основ: стиль работы руководящего ядра треста. Выводов никто не делал, они напрашивались сами: основным тормозом в работе Алюминстроя является отсутствие слаженности в руководстве треста и по меньшей мере странная позиция главка…

«Вот так, всем сестрам по серьгам», — невесело подумал Скирдов и решил: ни перерыва, ни заключения делать не следует. И закончил совещание несколькими фразами:

— Итак, приговор объявлен: несогласованность, недисциплинированность надо искать не в управлении Иванчишина, а в руководстве треста. Будем искать. Не найдем — найдут другие…

Магидов поднялся первым и стремительно вышел. Скирдов знал: сейчас помчится жаловаться в главк, там его понимают, выдают за эталон передового строителя — новатор, экспериментатор, творец автоматизированной системы управления. А в тресте не ценят, критикуют. Ну да бог с ним, все равно уже не скроешь от людей слишком далеко зашедших разногласий.

И остальные разошлись быстро. Обычно к совещанию приурочивались всевозможные частные вопросы и по окончании участники спешили завладеть вниманием управляющего, других работников треста, а сегодня, должно быть, не хотели мелочиться, отвлекаться от главных проблем.

Таранов задержался в кабинете управляющего. Стало традицией: после крупных совещаний посидеть вдвоем, помолчать, подумать, выразить свое отношение к происходящему.

— Знаете, Семен Иулианович, о чем я размышлял сейчас: какими же будут предстоящие отчетно-выборные партийные собрания, партийная конференция? Страшновато, — признался Таранов.

— Да, Павел Иванович, не хотел бы я быть на вашем месте, — посочувствовал Скирдов, а подумав, прибавил: — И на своем тоже.

Семен Иулианович ошибся: Магидов не помчался в главк; он понимал, что очередная жалоба с его стороны была бы равносильна признанию в собственной беспомощности. Виноградский в последней беседе недвусмысленно предупреждал: прояви, наконец, свой характер. Да, твердости, бескомпромиссности в проведении намеченной линии — вот чего ждут от него вышестоящие инстанции.

Главный закрылся в своем кабинете, чтобы спокойно, без помех осмыслить прошлое, настоящее и наметить план действий на будущее. Собственно, выводы о прошлом сделаны давно, сейчас они лишь подтверждались: пока трест брал средненькие обязательства, которые без особых усилий выполнялись, все шло гладко. Управляющий получал награды, был доволен Главным, своими заместителями, парткомом, коллективом в целом. Одним словом, все и всем довольны, как говорят: тишь да гладь, да божья благодать. Но вот стоило прибавить обороты в работе строительных подразделений, субподрядных организаций — и началась война, сначала тайная, а теперь уже явная. Чего в этой войне не учел Магидов? Крепости бастионов консерватизма, страшной силы инерции — идти только по нахоженным путям. Эта война требовала большого нервного напряжения, отнимала много времени от решения коренных вопросов строительства, но с ней еще как-то можно было мириться, оставалась надежда, что в конце концов не только молодежь, но и все поймут, чего хочет Магидов, поднимутся на штурм пускового объекта. Не тут-то было: чем ближе к финишу, тем наглее становились консерваторы. Кто мог, кто посмел перекроить планы в сторону ускорения темпов строительства? Магидов? Дать ему бой, поднять против него подчиненных. Но после каждого столкновения Андрей Ефимович становился тверже, непреклоннее. Все останется по-старому: сроки, обязательства, методы работы. А Скирдову он докажет свои права при закрытых дверях: «Хватит, Семен Иулианович, играть на публику!»

Иванчишин пробивался к управляющему трестом, а секретарша, как древний рыцарь, только без лат и кольчуги, закрыла собой дверь в кабинет Скирдова.