Never Let You Down (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И тогда, когда бабочка скрывается в толпе, Локи целует Элис. На виду у всего мира. Будто в первый раз.

========== i see the light ==========

В незнакомой кровати всегда очень тяжело засыпать — это Роджерс-Барнс отмечала не единожды, и даже не дважды. Она отчетливо помнит, как проворочалась всю свою первую ночь в приюте, а потом, как не спала неделю, будучи заложницей белых и высоких стен в доме Фьюри. Этот неуют, эта непривычность, и скорее даже просто странность, никогда не давали ей спать, в отличие от Баки, который засыпал в любых условиях и в любое время суток, и в отличии от Стива, который еле засыпал даже в самых благоприятных обстановках и в самых тихих комнатах. Такой бзик, надо сказать, привносил мало удовольствия в её жизнь, делая ночевки с подругами невозможными, сводя на «нет» всё удовольствие от поездок в скаутские лагеря и убивая всякое желание гостить у Тони целую неделю, пока папа с Нат в отъезде. И асгардская постель не стала исключением — даже не смотря на сопящего под ухом Локи, прекратить ворочаться Элис не могла, на что раз в пару минут недовольно рычала и фыркала, понимая, что подушка ощущается как камень, а одеяло какими-то лозами, в которых она раз за разом путается в попытках найти удобную позу для сна. Даже если ей это удается — скрип, стон, вздох, храп, вой ветра беспощадно будят её, чем несказанно выводят из себя.

Девушка просто лежит, сверлит глазами потолок, и думает, что ей до безумия неловко спать с ним в одной кровати, в большой кровати, рассчитанной на двоих, а может даже и на троих. Ютясь с ним на одной кровати Элис редко чувствовала себя не в своей тарелке, считая, словно так и должно быть, и другой альтернативы просто нет, но сейчас, когда она появилась… Что дальше? Ещё один разрушенный барьер, победа над ещё одним неудобством, добавлявшим драйва и огонька. Но с одной стороны, что такого плохого в спокойствии? Они его заслужили, отвоевали, каждый друг за друга — и вот, чтобы его обнять, ей нужно только повернуться на другой бок. Локи в сантиметрах. Полностью её, со всем комфортом и удобством. Но Элис всё равно что-то не так, и, посылая собственную гармонию к чертям, она тихо встает с кровати и направляется к выходу из комнаты. На несколько секунд она задерживает ладонь над позолоченной дверной ручкой, оборачивается, убеждаясь, что Локи спит, и её уход не потревожит его, и выскальзывает из комнаты в темноту.

Из высоких витражных окон пробивается чистый, нежно-голубой лунный свет. Элис некоторое время смотрит на его отражение, на то, как тени неподвижно лежат на полу, будто солдаты в строю. Девушка осматривается, проверяя, нет ли рядом стражи или прислуги, которая непременно погонит её в кровать. Никого. Ни души. Она спокойно вздыхает и делает шаг вперед, и вся эта тишина мгновенно обрывается — откуда ни возьмись через черно-белые полосы к Элис бежит черный голубоглазый кот. Роджерс-Барнс с удивлением смотрит на гостя:

— Откуда ты тут взялся, малыш? — она присаживается и чешет мурлыке за порванным ухом. Кот мурчит, после чего резко распахивает блестящие глаза и довольно смотрит ими на Элис.

Вставая, она смотрит в сторону лестницы, и уверенно, но тихо, на босых ногах, идет к ней. Пол в тронном зале холодный, даже ледяной, и от него по телу волей-неволей бегут мурашки. Дворец выглядит, будто перенесся кем-то в реальность прямиком из «Снежной королевы» — он безжизненный, пустой, тихий и холодный… И так завораживает, хватает за душу, манит своей таинственностью в каждом углу. Теплые кошачьи лапы шлепают по полу — новый знакомый уверенно следует за Элис, будто проводник, будто он знает, где находится то, что она ищет. Кот резво бежит к лестнице, и девушка ускоряет шаг, но всё равно не может догнать сорванца, и когда он скрывается за перилами, то Роджерс-Барнс переходит на бег, а когда добирается до лестницы, перепрыгивает сразу несколько ступенек, спотыкается, и с грохотом приземляется на колени.

Болотного цвета штаны пижамы, позаимствованной у Локи, в районе колен окрашиваются красным. Девушка раздраженно стонет, встает на ноги, и смотрит на кота, как на виновника всех мировых войн и одного из всадников апокалипсиса. Животное безмятежно, чванливо смотрит на неё, моргает и потягивается, а после, заметно снизив скорость и подняв хвост, устремляется куда-то вперед. Элис следует за ним, смотрит на тронный зал сверху вниз и видит, какой изящный узор изображен на паркете: это спирали, линии, черты и штрихи, что создают своим хитросплетением белый лотос, а в самой его середине — солнце.

Кот заходит за угол, и Элис вновь следует за ним, кажется, окончательно доверившись давнему жителю замка в такой небольшой экскурсии. В темном коридоре были лишь небольшие круглые окна, каждое из которых было украшено готическими узорами и темными шторами. Роджерс чувствовала, словно она в каком-то романе о призраках из семнадцатого века: темные коридоры таинственного поместья, загадочные тайники, в которых таится информация о прошлом неотразимого барона, который женился на ней и столкнул лицом к лицу с опасностью в виде призраков людей, некогда убитых его руками в этом доме… Странно сравнивать асгардский замок, охраняемый если не тысячами, то сотнями стражей точно, такое неприступное и скрытое от чужих глаз место, и какой-то ветхий дом из Англии семнадцатого века, но надо признать, будучи совсем юной Элис любила представлять себя на месте героинь таких романтических романов, полностью погружаясь в историю, в себя, влюбляясь в героев и пугаясь привидений, будто они прямо перед её лицом. Страх для неё — что-то необычное, долгожданное, а риск — способ пощекотать себе нервы. Точнее, когда-то такими являлись. Повзрослев, перетерпев не одну потерю, она думает совершенно иначе.

Дорога к какому-то тайнику, к которому вел её этот странный, но, видимо, знакомый жителям замка кот, была не длинной: поворот за угол, потом по прямой, потом поворот направо, и там дверь, украшенная серебряной рамкой с изумрудами и рубинами, с внушающих размеров замком и цепями, которые Элис бы ни за что не разорвала своими руками. Казалось бы, вот она — разгадка тайны, которая мучает девушку полночи, что она не может уснуть, всего в метре от неё, даже немного виднеется благодаря тоненькому лучику света, что пробивается сквозь дверную щель, но… Нет. Замок. Цепи. Рамка. Дверь, кажется, запечатана, и не понимая, что такого она за ней должна была увидеть, Элис хмурится и дует губы на кота, что самодовольно умывается и даже не думает ответить на немой вопрос, повисший в воздухе.

— Ну и зачем ты меня сюда привел, а, хулиган? — с усмешкой и печалью в голосе изрекает Элис. Кот лишь поднимает на неё глаза и облизывается, а потом, кажется, таки ломаясь под её взглядом, подходит к двери и приоткрывает её лапой, протискиваясь в щель. Цепи не плотно держат дверь, и ели попытаться её раскрыть, то вполне хватит места, чтобы протиснуться коту — но не ей.

Буквально через пару секунд из-под двери высовывается розовая кошачья лапа, и когда Роджерс обращает на повторяющееся шорканье внимание, то замечает тонкий, серебряный ключ, и хватает его, пока кот не передумал. Она крутит его в руках, а после смотрит на замок, и победно улыбается, понимая, что ключ подходит. Элис вставляет его в замок, прокручивает, цепи падают, с громким звоном ударяясь об пол. Двери сами собой распахиваются, и прямо за ними лежит наглый черный кот, не переставая умывать свою морду ни на секунду, и никакие движения, звуки или происшествия не смогут его прервать.

— Что ж… Спасибо, пушистик, — усмехается уже с радостью Элис, и перешагивает через кота, который, в свою очередь, пытается схватить её за штанину, но терпит неудачу.

В большой круглой комнате всё было заставлено книгами, потолок представлял собой огромный купол с картой звездного неба… Таким, каким его видели асы, жившие в настоящем Асгарде, в Асгарде, который был так далек, недосягаем, казался мифом и легендой, а оказался сущей правдой. Она обнимает себя за плечи, делает шаг вперед, обходит все полки, и понимает, что о существовании половины книг и не подозревала, а у другой половины она и названия прочесть не сможет, потому что на корешках нарисованы непонятные иероглифы вместо названия. Потолок светится и переливается, привлекая на себя внимание. Роджерс запрокидывает голову и любуется этой неописуемой красотой, картой девяти миров, настолько красивой и объемной, что её, кажется, можно потрогать. Взгляд Элис падает на единственную книгу, название которой написано на английском, единственную книгу, которую она читала и узнает — «Портрет Дориана Грея». Она читала её в тот день, когда впервые открылась ему, почувствовала, что дорожит им, ценит… Элис улыбается, тянется за книгой, но её заставляет отдернуться и замереть знакомый голос:

— Дориан Грей… — усмехается Лафейсон, медленными шагами приближаясь к девушке, сердце которой колотится так быстро, как только возможно, — Был знаком с Оскаром Уайльдом. Подарил мне черновики. Его произведения никто не понимал, потому что писал он обо мне. Безумие, правда?

— Ты об этом не рассказывал, — говорит Элис, облизывая губы и протягивая Локи ключ, — Извини, решила… Немного прогуляться.

— И пробралась в мой тайник, — усмехнулся он, — Хотя, в последнее время, я редко тут бываю. Очень редко. Больше времени провожу с тобой.

— Что еще ты мне не рассказываешь? — делая шаг навстречу, спрашивает Элис, — Оскар Уайльд…

— Королева Елизавета, — продолжил он.

— Всегда тянуло на британок, да? — Элис хихикнула, почесала его щеку и уткнулась лбом в лоб.

Локи аккуратно берет её за руку и нежно сплетает её со своей, поглаживает сбитые костяшки, трется носом в нос, а она что-то мурлыкает, а после открывает глаза и смотрит вверх, на карту девяти миров.

— Этот купол… Зачем он тебе?

— Ты про карту девяти миров? — он тоже смотрит вверх, и прижимает её руку к своей груди, — Мне она ни к чему. За ней скрывается что-то… Более интересное.

Он отстранился от Элис, сделал несколько шагов к центру комнаты, и сделав несколько плавных движений горящими зеленым пламенем руками, обернулся. Прямо из пола появился телескоп — белый, совсем новый, сияющий. В глазах девушки загорелся интерес — она быстро приблизилась к Локи, и улыбаясь, рассматривала телескоп с детским восхищением.

— И давно он тут у тебя?

— С того самого дня, как я тут живу, — сказал трикстер, раскрывая купол. За ним скрывалось сине-сиреневое ночное небо, усыпанное звездами. Элис смотрела на него, не отрываясь, затаив дыхание и вглядываясь в каждую белую сияющую точку. Локи взглянул на неё и улыбнулся, разглядев в её глазах этот космос, целую вселенную, полную звезд, света и неповторимости. Сколько он не взглянет в это завораживающее ночное небо — оно каждый день разное. Неповторимое. Как и Элис. Каждый день делает что-то новое, удивляет его, как-то по-новому вдыхает в него жизнь, веру и надежду в то, что завтра будет что-то ещё лучшее. Он бы отдал всё за то, чтобы чаще видеть её. Буквально всё — вплоть до своей жизни. И не раз это доказал.

— Локи, смотри, видишь звезду? — не отрываясь от телескопа, говорит Роджерс

— Какую из? — он отрывается от неё, и задирает голову к небу, которое в присутствии Элис ему вовсе неинтересно, — Их тут тысячи.

— Самую яркую.

— Самую яркую? Вижу, — с непониманием бормочет трикстер.