Never Let You Down (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Знаешь, какую сказку я бы рассказывал нашим детям? — Элис подняла голову, с вопросом в глазах смотря на хитрое лицо Локи. Буря за окном бушевала и свистела, Элис вспомнилось, как в такие снегопады в Нью-Йорке отец брал всю семью в охапку, усаживал на большой диван, брата Элис и саму Элис садил себе на колени, а старшие сестры садились на колени матери, которая, в свою очередь, клала голову на плечо отца, и папа начинал рассказывать о том, как он встретил их мать, как они поцеловались после кино под дождем, как папина собака укусила её, как дедушка выгонял его из дома зонтиком… Локи положил свою как всегда ледяную руку на лопатку, но Элис, почему-то, почувствовала тепло, даже жар, который исходил бы от камина, от огня, бушующего в клетке из стальных прутьев, коим в первые минуты их встречи был и Локи. Воспоминания о прошлом лавиной окатили Роджерс-младшую, она прижала к себе ребенка, а принц вздохнул и начал свою историю:

— Давным-давно, на межи двух королевств, жил-был одинокий принц… У него, казалось бы, была крепкая, дружная семья, все богатства всех девяти миров были на расстоянии вытянутой руки, ему были открыты тайны каждой души, кроме своей собственной… Однажды, принц решил нарушить один-единственный запрет, впервые в жизни поступить не по воле своего отца, а по своей собственной, узнать правду о самом себе, но… в наказание за свое любопытство и желание быть большим, чем он являлся на самом деле, принц попал в ловушку, из которой, ему казалось, не было выхода… Он вернулся из неё, и чуть было не уничтожил тот мир, из которого была простолюдинка. Она была… простой, ничем не обыкновенной, но вырвавшись из заточения на несколько часов, принц понял, что по уши влюбился в неё. Он понял, что эта простолюдинка, из другого мира, это всё, в чем он нуждается. Ради неё он был готов стерпеть любое наказание, но не выдержал и вырвался раньше времени, пожертвовав… пожертвовав всем. Они были счастливы каждое мгновение, любили друг друга, каждую часть друг друга, искренне, так, как казалось, во всех девяти мирах не любят. Простолюдинка оказалась солнцем, что освещало принцу путь, что подарило крылья, что сделало его… свободным. Но вот, однажды принц понадобился своей Родине — он долго прощался и простолюдинкой, на крови клялся ей вернуться, и чуть было не умер, но его спасла добрая волшебница, что обещала принцу сделать всё, чтобы он воссоединился со своей возлюбленной. И вот, спустя сотни лет ожиданий, отвоевав сотни и сотни войн, преодолев тысячи болезней… Принц вернулся к своему ангелу. И поклялся больше никогда его не отпускать.

— А что было потом? А потом-то что было, а, принц? — подорвался Себастиан, чем заставил Элис широко улыбнуться, и тут же уткнуться в плечо Лафейсону — чтобы не раскрывать личностей, на которых были основаны принц и простолюдинка.

— А… я и сам не знаю. Но… разве должна такая история заканчиваться? — Элис улыбалась и чуть ли не плакала от того, насколько эта история близка к её мечтам, которые, судя по всему, уже давным-давно сбылись — только вот она сама этого не замечала.

За окном всё ещё бушевала буря, а сказкам не было никакого конца — ни хорошего, ни плохого. Должны ли такие сказки вообще заканчиваться?

========== whole world is watching ==========

Элис не впервые была в новом Асгарде, что раскинулся вдоль фьордов, уже издалека блистающем золотом, серебром, всеми оттенками радуги. С огромной высоты он казался ещё краше — женские платья выглядели словно капли акриловой, насыщенной и яркой краски, не могут перемешаться воедино, и всё, что им остается — это кружиться, кружиться, и ещё раз кружиться, мелькать и скрываться, но не растворяться и теряться. Стоя напротив лобового стекла, одетая в шелковое золотое платье, Роджерс-младшая наблюдала за этим всем, её сердце билось, можно казать, даже колотилось, и было готово выскочить из груди, но тихо дыша, поправляя кулон в виде сердца, она успокаивала себя.

— Вот уж не подумал бы, что квинджет будет использоваться в таких целях, — буркнул Тони, пока Пеппер стряхивает с его плеча свои волосы, что так назло выправились из аккуратной прически, которая позволяла разглядеть её плечи и шею как нельзя лучше.

— А в каких ещё его использовать? — раздраженно спрашивает Наташа, пытаясь оторвать плойку от волос Ванды, — Нас пригласили на коронацию, Норвегия — не соседняя страна, и перелететь океан за пару часов и без затрат можно только так. Тем более, к фьордам самолеты не ходят. По суше тоже бы добирались долго.

Тони тяжело вздохнул и закатил глаза, и в попытках перевести тему, кинул взгляд на Роджерсов — одна мечтательно смотрела в окно, а другой, не отрываясь, разглядывал свои рукава. Если оторвать второго, то ничего лестного и отвлекающего от нудности предстоящего он не услышит, а вот если оторвет Элис от её грез, то ничего страшного не произойдет, и с привычной ему иронией в голосе, Старк, не стесняясь, спрашивает:

— В облаках витаешь, медвежонок?

— Дядя Тони, — она не отрывается, и будто ожидает что-то увидеть, там, внизу, — Я просила вас меня так не называть. И… — она вдохновенно вздыхает и поворачивает голову в его сторону, — Там действительно очень красиво. Будто в сказке, — говорит Элис, и с удивлением поднимает голову, когда обращает внимание на то, что квинджет идет на снижение, а пестрые и яркие краски праздника становятся насыщенней, ближе, к ним можно прикоснуться рукой и буквально слиться с ними в единое целое.

Смотря на новый асгардский дворец снизу-вверх, можно было заметить, что он в разы больше прежнего, но и в то же время выглядит аккуратнее, не такой громоздкий и массивный, каким она помнила его из детства. Вокруг дворца цвели магнолии, вереск, желтые лилии и розовые розы, на деревьях висели гирлянды, переливающиеся и мерцающие, словно светлячки в свежую летнюю ночь. Всё это отражалось в её глазах и сияло ещё сильнее, она взяла Стива под руку, и не спуская глаз с этого внеземного рая, тонула и тонула в мыслях о том, что рано или поздно, она просто не сможет покинуть это место, влюбится в этот Асгард, с неидеальными, потрепанными жизнью, жителями, такими же, как она, такими же, как… Он.

Он направлялся к новоприбывшим гостям, широко улыбаясь. Элис тоже не смогла сдерживать улыбку — после того, как по Асгарду прокатилась волна слухов про её отношения с Локи, они сговорились и приняли решение весь вечер притворяться незнакомцами. Забавы ради — обоим было смешно и интересно наблюдать за тем, какой желчью в них плюют некоторые озлобленные асы, а может, даже и мидгардцы, распускают о них всякую чушь. Да и тем более, Роджерс отметила, что это, отчасти, романтично — притвориться, будто всё в первый раз. Локи видел в этом какой-то азарт, игру, небольшую ложь, которую он может себе позволить, а Элис возможность прочувствовать всё заново, будто не было у них никаких разладов, неполадок, и она вовсе не подрывалась от кошмаров, проводя с ним каждую ночь, а из-за всего этого, она, надо признать, нередко увлекалась самокопанием, и какой бы эмпатией не обладала Ванда, и сколько бы Стив и Баки не тратили время на то, чтобы убедить Элис в том, что всё хорошо, она всё равно усердно считала, что всё не хорошо. И желала побороть это как можно скорее — чтобы стало легче.

— Какие же забавные пары сегодня образовались, — подошел он к ней, сияя, словно изнутри. Он окинул заинтересованным взглядом Клинта с Нат, что поправляли друг другу прически, и явно не ожидал, что до торжества эти двое, в последние месяцы грызущиеся, «всего лишь лучшие друзья», так быстро сойдутся. Локи украдкой взглянул на Элис, и она так же незаметно сделала реверанс, а он поцеловал её руку, едва касаясь губами кожи — так и принято у незнакомцев, являющихся аристократами, королями, принцами, и… ещё кучей титулованных, которых Элис, в силу своей нелюбви с историей, не слишком хорошо видела.

— Для меня большая честь видеть Вас в этот вечер, принц, — сдержанно, схватив себя за запястье, говорит девушка. На пальце блестит кольцо, которое ей передал Тор — и он улыбнулся ей, когда заметил его. Он заметил, как блестят её глаза, как чуть трясутся от волнения её руки, как аккуратно и скромно она накрашена. Он цеплялся за каждую деталь, и все, что он может делать, это наблюдать. Наблюдать за каждым её движением и лишь изредка касаться её кончиками пальцев. Никаких контактов — сугубо флирт и заигрывания. Если честно ему это нравилось.

— Это для меня большая честь видеть вас сегодня здесь, среди моих дорогих друзей… Такую неотразимую леди, — он лучезарно улыбнулся ей, и Роджерс-Барнс в который раз отмечает, как его улыбка согревает. Элис мысленно говорит себе, что нет в мире ничего лучше его улыбки, — Позволите сегодня потанцевать с вами, мисс Роджерс-Барнс?

— Я не смею вам отказывать, моя леди, — говорит он, и спрятав одну руку за спину, а другую подавая ей, чтобы помочь подняться по ступенькам. Не стесняясь, и томно взглянув на него исподлобья, она подает руку, и в глаза бросается осторожный, теперь уже позолоченный, а не серебряный, браслет, с гордыми инициалами «Э.П.Р.Б.». Такие браслеты Тони подарил каждой из своих дорогих дам — Пеппер, Наташа, Ванда и Алекс тоже могли похвастаться такими. И, казалось бы, каждая девушка обиделась бы, будь у её подруги такой же аксессуар, как у неё самой, но их всех отличала друг от друга цитата, гравированная на внутренней стороне. У Элис была цитата из произведения Марка Леви: «Некоторые мгновения имеют привкус вечности».

Дворец внутри был также золотым, в воздухе, прямо в воздухе, висели свечи, летали белые, красные, зеленые, голубые и желтые огоньки, словно конфетти, которое не может опуститься на землю — хотя и его на полу было более, чем достаточно. Вдоль стен стояли красивые, с позолоченными ножками, с белыми, кружевными скатертями, а на них стояли закуски для гостей. Слева более-менее легкие: оливки, виноград, оленина и ещё куча блюд, на которые Элис внимания не обратила. Справа же — мясо, пиво, вино и то, что Роджерс бы никогда не стала есть. Она осматривалась по сторонам, и заметила, что асгардцы такие же, какими были в первый раз, когда она увидела их. Они красивы, сильны, умны, и просто… неотразимы. Роджерс тотчас же почувствовала себя не в своей тарелке, какой-то лишней, убогой, но это чувство рассеялось в тот же момент, как она сделала первый глоток вина — настоящее, красное и сладкое.

Элис не позволяла себе хоть на мгновение оторвать от него взгляд, девушка строптиво любовалась им, хоть и согласно уговору, они должны были выглядеть предельно неподозрительно — как Джеймс Бонд и Веспер Линд, как они договаривались, — но она первая сдалась, и покусывая губы, отводила взгляд, когда это понимала. И тогда он начинал любоваться её задумчивостью и серьезностью, тем, как она крутит браслет, играет с кольцом, потягивает красное вино, закусывая его сыром, иногда болтая о чем-то с Нат, которая поглядывала на Клинта, который явно предпочитал закуски полегче и, на удивление, был трезв, и Лафейсон был готов поклясться, что он единственный трезв. Он любовался Элис, а после, чтобы дать ей возможность поисследовать его: его руки, его тело, его волосы, его шею и плечи, — отворачивался, улыбался, и наблюдая за тем, как где-то в глубине зала, расслышав ещё тихую музыку оркестра, в обнимку кружатся Тор и Брунгильда, оба пьяные, но в меру, об счастливые донельзя, и оба, черт возьми, наконец-то могут позволить себе быть увлеченными только друг другом, и никем больше. Мир для этих двоих словно сомкнулся — у Тора — на ней, у Валькирии — на нем. Лафейсон опускает голову, мотает ею, а потом переводит взгляд на Элис, которая, как оказалось, тоже глазеет на него.

Впервые за вечер, их взгляды встретились. Они смотрели друг на друга с разных сторон зала, как-то игриво вскинув брови, так же игриво улыбаясь. Элис облизнула губы, слизав с них красную помаду, поправила платье, и отдав Вижену бокал с вином, чуть приподняла подол платья, и уверенным шагом подалась навстречу Лафейсону, будто знала, что сил скрываться у него больше не осталось, и, неожиданно, но он пошел к ней навстречу — медленно, размеренно, дразня и прожигая взглядом. И вот, когда между ними остался метр, что-то остановило их обоих, и с какой-то привычной ему надменностью, Локи сделал её один шаг навстречу, вытягивая руку вперед:

— Знаете, что отличает Вас от обычных мидгардок? — спрашивает Лафейсон, оглядываясь по сторонам, замечая, что все вокруг начинают что-то танцевать, как-то двигаться, — От них невозможно отделаться, мисс Роджерс-Барнс.

В глазах быстрой палитрой, смешиваясь и сливаясь, проносятся Брунгильда в пурпурном платье с золотыми узорами, что сливается с красным плащом Тора, Клинт в темно-фиолетовом костюме и Наташа в синем, переливающемся голубым, точно цвета океана, платье, держась за руки, отдаются танцу сполна, и набрав слишком большую скорость, прижимаются друг к другу губами, Ванда, как всегда, нарядившаяся во что-то нежное и невинное, чтобы скрыть своих дьяволов под корсетом в цветочек, осторожно мечется из стороны в сторону со строгим Виженом, на ходу напоминающем ей правила танца, Стив и Баки просто тихо покачиваются в углу, каждый бурча что-то свое… Во всей этой круговерти их даже не заметят. Элис так же опасливо оглядывается, и опустив голову, таки дает ему руку, а потом уверенно смотрит в глаза, и позабыв про высокие каблуки, хватает его за обе руки, и отбросив всю серьезность, берет его за руку и кружится, а потом хватается за вторую и ещё раз крутится. Она искренне верит, что в этой круговерти красок, в этом буйстве цветов, никто из не заметит, не заметит, сколько нежности и ребячества, сколько тишины и крика одновременно между ними прямо сейчас. И на них и впрямь никто не смотрит, но нужно признать, что глаз от них тоже не оторвать.

— Мисс Роджерс-Барнс, я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не украсть вас…

— Ну, боюсь, если Вы меня украдете, ваш брат и мои отцы вас убьют, — игриво отвечает Элис, пока Локи вглядывается в блеск в её глазах.

— Тогда расскажите мне, как оторвать от вас взгляд, мисс Роджерс-Барнс, потому что вы дьявольски красива сегодня.

Она опускает глаза и улыбается, скромно, но точно понимая, что асгардский принц ждет от неё более ярой и взрывной реакции, нежели смущение. И она дает ему эту реакцию.

По хлопку рук Брунгильды, свечи гаснут, и в воздухе остаются только яркие разноцветные блестящие огоньки. Они поднимаются под самый потолок, и там превращаются в красивых, парящих и пестрых бабочек, отдающих неоном и холодным свечением. Они опускаются вниз, разлетаются по дворцу, и Элис запрокидывает голову, наблюдая за этой дикой игрой света, на этот беспорядок и хаос. Лафейсон прижимается к ней всем телом, гладит руки, плечи, усыпанные родинками, придерживает её за спину, будто боится, что она сбежит, обманет, укроется от него в толпе и он больше никогда её не найдет, но… Он понимает, что так крепко держать её — бесполезно. Она не уйдет — слишком верна ему, дорожит им, каждой его частью, каждой его ложью. Локи чувствует это, и каждый раз, вместе с этим вдохновением и надеждой, что дарит всего один её завороженный взгляд, он получает и чувство стыда за самого себя. Трикстер не в силах смириться с тем, что так жестоко относится к её чувствам, ставит себя выше неё, и не ценит так, как стоило бы.

— Смотри, — говорит Элис, когда одна из ярких, словно игрушечных бабочек, садится ей на палец, и машет своими сияющими крылышками.

Он смотрит на счастливую девушку, которая, словно маленький ребенок, смотрит на бабочку несколько секунд, а после, широко улыбаясь, на Локи, и отпускает бабочку. Она окончательно влюбляется в Асгард. Локи только сейчас понимает, что Элис он ни на что не променяет. Каждая секунда с ней стоит вечности, и вечность бы он отдал за неделю с ней. Элис такая… искренняя. И это являлось тем, что отличает её от Асгардок сильнее всего. Искренность. Чувственность. Скоротечность, ценность времени с ней, и её самой.