– Нельзя так быстро изменить наклонности целого народа. Чтобы бояться сил природы, надо верить, что порой она может быть нам враждебна. Мы же воспринимаем океан, землю, животных, растения только как дружественные.
Геб гладит подошедшую к нему кошку.
– Надо что-то предпринять! – не унимается Рене. – То, что я здесь оказался, не случайность.
– Я согласен с этим, Рене.
– Я непоколебимо уверен в способности одного человека изменить ход истории. Сейчас этот человек – ты, а я тебе помогу. Не забывай, что ты выбрал меня, потому что захотел познакомиться с той твоей будущей инкарнацией, которая больше всего повлияла на историю твоих современников.
– Я того же мнения. Раз ты подсказываешь мне способ спасения памяти о моей цивилизации, то мне, наверное, надо к тебе прислушаться. В конце концов, желая встретить самое влиятельное из своих воплощений, я хотел научиться у него влиянию на мою эпоху.
Учитель истории потрясен зрелищем города доантичной эпохи. Его восхищают одежды и замысловатые прически женщин. Больше всего его привлекает природное благородство их безмятежных лиц.
Все эти люди выглядят такими спокойными, такими счастливыми. Это мир, не ведающий страха. Кажется, они озабочены одним – утонченностью удовольствия от жизни.
– Ты убедил меня, что нужно строить большой корабль. Я поговорил с человеком, лучше всех разбирающимся в морских судах.
– Он кораблестроитель?
– Это женщина по имени Нут. Я спросил ее, как построить самый большой корабль, где поместилось бы максимальное количество людей. Она объяснила, что в наш обычный челн не вмещается больше двух человек и что вообще он недолго продержится на воде.
– Какие они, ваши лодки?
– Это круглые деревянные плоскодонки.
– Как же они движутся?
– Их влекут дельфины. Когда кто-то хочет плыть в океане, он садится в такую, как ты говоришь, лодку, подзывает способом телепатии дельфинов, бросает в воду веревки, дельфины просовывают морды в петли и тянут. Но дельфины нам не служат, для них это просто развлечение, у них своя жизнь. Точно так же если бы дельфин попросил нас покатать его по суше, мы бы позабавились этим несколько минут, но быстро устали бы.
– Вы не пользуетесь парусами?
– Я даже не знаю, что это такое.
– Как же вы ходите далеко в море?
– Далеко? А зачем? Это опасно. Большие волны всегда опрокидывают наши челны. Вернуться потом вплавь бывает сложно, если не приходят на помощь дельфины.
– Невероятно: такие развитые искусства – и такие слабые технологии. Ни киля, ни руля, ни весел?
Атлант отрицательно мотает головой.
Это потому, что они не едят рыбу, и рыбная ловля им ни к чему. Покидать свой остров и открывать новые острова и континенты им без надобности, поэтому им не нужно совершенствовать свои утлые лодчонки.
– Если вы хотите пережить потоп, вам придется быстро развить мореходное искусство. Цель будет состоять в скорейшей постройке большого корабля удлиненной формы, с килем-противовесом, чтобы корабль был устойчивым в шторм, с мачтой и парусом, который поможет отплыть подальше от берега, с рулем для управления. К счастью, я плавал на кораблях за двести лет до нашей эры, а в теперешней жизни сначала, ребенком, строил макеты судов, а потом, взрослым, плавал на маленьких парусных яхтах.
– Все эти слова мне незнакомы, но я буду твоим усердным учеником, Рене. Полагаю, Нут с радостью узнает о мореплавании будущего. Знаешь, она проявляет большой интерес ко всему новому. Когда я рассказал ей о тебе, она сказала, что с радостью с тобой познакомится.
– Она поверила в грядущий потоп?
– Она видит пророческие сны. То, что я рассказал, совпадает с тем, что часто снится ей. Знаешь, она молода, но у нее развитая интуиция.
– Сколько же ей лет?
– Двести сорок пять.
– Прости?..
– Знаю, о чем ты думаешь: не она ли – героиня истории великой любви, которая мне суждена?