— Понял.
Бессмертный смерил его скептическим взглядом и покачал головой.
— Иди, давай, — махнул он в сторону леса, — Ивана встречай. Как бы чего с ним не приключилось. Чует сердце, запаздывает Ванюша-то. Запаздывает.
В чистом поле, возле могучего дуба, крона которого тянулась до самого неба, стоял Кощей над поверженным Иваном, у которого от усталости ни рука, ни нога не поднималась, и говорил ему:
— Давай, Иван, вставай. Ну же, вставай.
Покачал головой добрый молодец. Не осталось у него силы. Измотал его ирод в схватке неравной.
— Что ж ты не убьешь меня, Кощей? — просипел Иван. — Я же вот лежу пред тобой. Давай, руби буйну голову! Ну же!
Но Кощей лишь тихо рассмеялся в ответ и присел перед Иваном на корточки.
— Дурак ты, Иван, дурачок, — ласково пожурил он добра молодца, снимая с него шлем, и провел по влажным волосам рукою. — Я не могу тебя убить. Я же Зло, которое нужно изничтожить. Это ты меня должен убить.
— Я не могу, — прошептал Иван, прикрывая глаза и хватая ртом воздух. — Я не справился с тобой. Так руби! Чего медлишь?
Но вместо того, чтобы воспользоваться беззащитностью добра молодца, Кощей сел на затоптанную траву возле него, положив меч рядом с собой. Он с доброй улыбкой поглядывал на тяжело дышавшего, всего взмокшего юношу. Ветер раздувал белоснежные волосы Кащея. Голову Бессмертного венчала корона, изготовленная из кости, а кожаный плащ укрывал плечи. Мужчина был облачен в обычную черную рубаху, подпоясанную кушаком, вышитым золотой нитью. Темные брюки были заправлены в черные высокие сапоги с загнутым носом.
Черные как ночь глаза с нежностью следили, как крупные капельки пота скатываются с виска Ивана, орошая светлые кудри. Да, Кощей изрядно заставил добра молодца, пытавшегося пробраться к высокому дубу, попотеть. Даже медведица не сумела помочь юноше, пала от острого меча Кощея. А заветный ларец так и остался нетронутым. Висел на самой высотой ветке, покачиваясь на скрипящих цепях.
— Сможешь, Иван. Сможешь, — тихо сказал Кощей, стирая пот со лба юноши ледяными пальцами. — Сейчас полежишь, отдохнешь и сможешь. Я столько раз умирал от твоей руки, Ванечка. Ты даже не представляешь. И каждый раз я жду тебя. Жду, когда ты придешь за моей жизнью. Если бы ты знал, Ванюшка, как я радуюсь тебе.
— Почему? — шепотом спросил Иван, через силу открывая глаза.
Кощей горько усмехнулся, окинул взглядом туманную даль. Там, далеко в дали, стоял Великий Град, в котором и проживал Иван-дурак. Там все ждали известия об исходе битвы. Ждали, когда вернется богатырь после схватки с Кощеем Бессмертным и вернет им Василису Премудрую.
— Ты единственный, кто верит в добро. Единственный, кого не останавливает, что я бессмертный. А я бессмертный, Иван. Если и убьешь меня, я возрожусь. И ты это знаешь, но всё равно упорно борешься со злом, желая принести людям добро и радость. И я ненавижу их за то, что они так этого и не ценят, — Иван поверил в истинность его чувств, так как злоба исказила выразительные черты бледного лица Кощея. — Я готов их убивать сотнями, чтобы они страдали и мучились. Чтобы они поняли, чем жертвуешь ты, выходя со мной на ратный бой. Что ради них готов сделать, а они этого не ценят. Пользуются твоей добротой. А ты не ждешь от них благодарности, как последний дурак хватаешься за меч и вновь идешь ко мне.
Юноша от такой отповеди даже сумел приподняться на дрожащих руках.
— Но ты же зло, я должен… — попытался высказаться Иван, но был остановлен очередным горьким смешком и веселыми искорками в черных глазах.
— Кому, Ваня. Кому? — насмешливо его спросил Кощей. — Ты себе должен. Это у тебя сердце требует, душа зовет. Сердце у тебя доброе, Ванюша. Золотое сердце. Поэтому я и жду тебя, столетиями жду… Только тебя…
Ивану почудилась вселенская тоска, прозвучавшая в голосе Бессмертного, но только показалась, так как через секунду Кощей бодро позвал его, протягивая руку:
— Так что вставай, Ванюша, давай. Пора заканчивать смертный бой.
В сомнении глядя на раскрытую ладонь в перчатке, Иван был сбит с толку странным поведением Кощея:
— Я не понимаю.
— Дурачок, — рассмеялся Бессмертный совсем по-доброму, как мать иногда называла его в детстве. — Вставай, говорю, бери меч и срази, наконец, меня.
Добрый молодец продолжал недоверчиво смотреть на Кощея, который поднялся и ждал, когда это сделает дурак. Руку опустил, осознавая, что Иван никогда ее не примет.
— Но я же проиграл.
— Кому, Ваня? — улыбка не сходила с бескровных губ Кощея. — Добро никогда не проигрывает. Слышишь? Никогда не проигрывает. Добро побеждает Зло.
— Кощей, но ты же только что мог меня убить, но не убил. Почему? — продолжал допытываться Иван.
Он никак не мог взять в толк, почему Кощей решил дать ему еще одну попытку. Бессмертный опять отвел взгляд, с тайной грустью в глазах всмотрелся в даль. Немного помолчав, он холодно ответил:
— Пустой разговор. Ты дурак, Иван.