– Ну и молодец.
Потом Гаэтано переводит взгляд на меня.
– Хочешь установить «Пуш-энд-блок»?
– А это что такое?
– Вот это…
Гаэтано подходит к скутеру и показывает мне на блокировку под стойкой.
– Даже если взломают замок блокировки руля и подсоединят блок питания, на нем все равно не смогут уехать и не сдвинут его с места, потому что мотоцикл так и останется на стойке.
– Если только не уедут на одном колесе.
– Ну тогда это ас, заслуживающий за это максимального уважения!
Гаэтано смотрит на меня взглядом, подразумевающим, что это невозможно. Но я-то помню, что Полло был способен въехать на мотоцикле в метро!
Гаэтано продолжает объяснять:
– Эту штуку, «Пуш-энд-блок», придумали в Неаполе. Теперь, чтобы умыкнуть мотоцикл, не остается ничего другого, как только перепилить стойку, а это практически невозможно.
– Значит, теперь у них уже никак не получается угонять мотоциклы?
– В Неаполе уже придумали систему разблокировки, но здесь, в Риме, на это пока еще не способны. Хорошая вещь.
– Ну и сколько это будет стоить?
– Сто двадцать евро.
Ренци бросает на него взгляд.
– Я хотел сказать: сто евро.
– Ладно, поставьте мне ее.
Я оставляю мотоцикл в этом сервисе, сажусь на заднее сидение скутера Джорджо, и вскоре мы опять оказываемся в офисе.
– Вот мы и вернулись.
Аличе сразу идет нам навстречу.
– Прогон пилотного выпуска перенесли на более раннее время, на половину третьего. Я уже собиралась вам звонить.
– Ага, спасибо, отлично.
Направляясь к нашим кабинетам, мы замечаем, что дверь кабинета Симоне закрыта. Инстинктивно мы оба в нее заглядываем и видим, что Паола Бельфьоре все еще там. Но не только она: Симоне сидит на своем столе перед ней, и они, с чашками кофе в руках, смеются.
– Еще они взяли булочки. Он попросил меня заказать их в баре внизу. Я подумала, что об этом могли бы попросить и вы, поэтому сделала. Надеюсь, я не ошиблась, – говорит Аличе.
Джорджо оказывается проворней меня:
– Уж две булочки, разумеется, не поставят нас на колени.
– Он заказал их четыре.
– И четыре тоже. Ты сделала правильно. А теперь оставь нас.