— Не то это… Конечно, можно временно приглушить какие-то импульсы или, наоборот, возбудить при необходимости, но… как бы тебе это сказать. Вот смотри, выпил человек вина, ему хорошо?
— Ясное дело…
— А потом, на другой день, плохо?
— Само собой.
— Вот видишь! А ведь должно быть так, чтобы человеку всегда было хорошо… без алкоголя, без таблеток… Я не за вечное блаженство, у людей есть и будут проблемы… Но проблема нервной системы — важнейшая…
— Ишь на что замахнулся.
— Понял я, Степа, что института маловато мне будет…
Снова скрежетнуло в динамике, кашлянуло, и тот же голос объявил:
— 99-17 — на линию! Повторяю… Приготовиться машине 99-17…
— Выходи строиться, — поднимаясь, сказал Степан.
— Есть строиться, товарищ старший матрос, — покорно ответил Сергей, поднимаясь со скамьи.
Машина неслась по заснувшему городу. На пешеходных перекрестках были уже отключены светофоры. Гулко подрагивая на неровностях асфальта, скользили по мокрой мостовой колеса.
Рядом со Степаном сидел высокий сухощавый человек с редкими, гладко зачесанными на затылок волосами. Было прохладно, и он, втянув голову в плечи, кутался в легонький плащ болонью, наброшенный прямо на белый халат.
— Подожми, Степан, что-то там неладно… — попросил он.
— Даю, Пал Саныч…
— Как думаете, что может быть? — спросил сидящий сзади Сергей.
— Сам не пойму… Катя принимала, говорит, плач какой-то, рыдания. В общем, что-то неладно…
— Досталось сегодня… — пробурчал Степан. — Пятый вызов за четыре часа.
— Ты давай гони, — одернул его Пал Саныч. — Тоже мне — досталось ему…
— Да я ж не за себя… — обиделся Степан. — Мне хоть…
— Ладно, мужики, чу… приехали, это где-то здесь, за гастрономом. Рули, Степ, прямо под арку, двором проедем. Ты, Серег, приготовь пока камфору, кордиамин, думаю, это все-таки приступ… там посмотрим. Строфантин на всякий случай тоже…
Через минуту вошли в подъезд.
— Лифт не работает, Пал Саныч, — сообщил Степан.
— А какой этаж у нас?
— Примерно шестой… — ответил Сергей. — Двадцать пятая квартира.
— Пошли…
…Дверь отворила полная женщина с многочисленными бигуди на голове, покрытой тонкой нейлоновой косынкой.
— Где больной? — Пал Саныч, поставив у ног чемоданчик, сбросил плащ.
Женщина, прищурившись, окинула их недовольным взглядом и показала в глубь коридора.
Пал Саныч подошел к черной, обитой дерматином двери, дернул за ручку. Дверь была заперта. Он обескураженно обернулся, ища глазами женщину, впустившую их, но та уже скрылась в другом конце коридора, за стеклянной дверью кухни. Пал Саныч осторожно постучал в перекладину в верху двери. Подождав с полминуты, он постучал резко, настойчиво, затем с силой дернул дверь на себя. Вскоре за дверью щелкнул замок, и она слегка приоткрылась. Распахнув дверь, Пал Саныч переступил порог. Прямо перед ним стояла невысокая женщина в стеганом цветастом халатике. Бледное лицо ее было мокрым от слез. Верхняя пуговица халата была оторвана, женщина придерживала распахивающийся у шеи ворот левой рукой, и со стороны казалось, что она держится рукою за сердце.