— Батя, а где тут у вас магазин? — спросил у старичка в железнодорожной форме, подметающего перрон.
— Эхма, чего захотел! Нынче ж до семи…
— Ну, кафе какое-нибудь, ресторан?
— Нету тут, не город, поди… Аль подперло уж так?.. — сочувственно спросил старик. — Раньше запастись надо было, запас, он…
Александр Дмитриевич не стал дослушивать догадливого старичка, махнув рукой, метнулся через пути.
— Эй, малый! — услышал он позади себя. — А в Кокурино-то шашлычная работает на станции, можа, поспеешь, вон и электричка как раз…
Не раздумывая, он нырнул в темный тамбур остановившегося перед ним вагона.
…В шашлычной (собственно, это была не шашлычная, а что-то наподобие открытой летней веранды) оказалось безлюдно, лишь у входа, за крайним столиком, примостился пожилой мужчина в помятой капроновой шляпе.
— Закрываем, молодой человек! — крикнула ему протирающая стойку тучная чернявая женщина.
— Не дайте же помереть с голоду… — не слишком решительно воззвал он, подходя к стойке.
— Шашлыков нет. Вот люля осталось, будете?
— Давайте люля… две порции. И хлеба побольше.
— Пить что будете? Саперави и рислинг из вин, перцовая…
Александр Дмитриевич вспомнил старичка на станции и попросил стакан саперави.
— Вот как раз полбутылки, что переливать-то, мараться.
Он кивнул и, прихватив тарелку с едой и бутылку, направился к свободному столику у стены. Но там хозяйничала полная, под стать буфетчице, официантка. Она ловко извлекала из-под стола пустые бутылки и по ранжиру расставляла их на полу вдоль плинтуса.
— Убрано здесь… — не глядя на него, пробурчала она. — Садитесь вон к посетителю, не все ли равно.
Александр Дмитриевич, пожав плечами, подчинился. Подсев к дремавшему за крайним столом мужчине, принялся за еду. Выпил без аппетита с полстакана тепловатого терпкого вина, задумался. Вокруг фарфорового фонарика у стола суетились ночные бабочки, свет, падающий на скатерть, заставленную посудой, подрагивал.
— Друг, плесни малость, а…
Александр Дмитриевич, очнувшись от мыслей, увидел протянутую из-за пустых пивных бутылок руку с граненым стаканом и, не раздумывая, подвинул свою бутылку навстречу руке.
Мужчина оживился, шумно, с бульканьем, налил себе в стакан и протянул было бутылку назад. Александр Дмитриевич покачал головой.
— Спасибо, сынок…
«Да, пожалуй, ему за шестьдесят, — подумал Александр Дмитриевич, вглядевшись в лицо соседа. — Так что насчет «сынка» сойдет…» Лицо мужчины было в морщинах, поперек левой скулы глубокий шрам. Он жадно отпил, а точнее, отлил из стакана в рот вина и улыбнулся. Взгляды их встретились.
— Давно здесь сидите? — чтобы подавить неловкость, спросил Александр Дмитриевич.
— Здесь-то?! Дак… почитай, десятый год. — Глаза мужчины странно дернулись, взгляд метнулся в сторону.
— Как это?
— А так… — не сразу ответил он. — С дружком сидели за этим же столиком. Водочки заказали, закуску. Выбежал он на минуту по делу и не вернулся. С тех пор и жду, десятый годок пошел.
— Понятно… — Александр Дмитриевич поднялся, машинально кивнул мужичку и направился к двери.
Перрон был пустынным. Он присел на скамейку, закурил. Подошла буфетчица, поставила на край скамьи грузную сумку, взглянула на часы.
— Через пятнадцать минут только будет… — вздохнула она.