— Насколько я понял, он утверждает, что сам побежал к нам сдаваться.
— Врет, подлец! — возмутился Лебедев. — Уж я-то видел, как и куда он побежал.
Допрос продолжался более часа. После того как капитан Ротгольц получил от пленного данные о дислокации венгерских и немецких подразделений, он был спешно отправлен в штаб корпуса. В тот же день группа разведчиков, выполнявшая задание, была представлена к правительственным наградам.
ПОСЛЕДНИЙ ПОИСК
Они сидели прямо на земле, на огороде, на задах высокого острокрышего дома. Над подогретой землей вдалеке, над пашней, от теплых испарений дрожал воздух. Над головами разведчиков протянула к небу пушистые ветки ранняя расцветающая сирень. В листьях ее, запутавшись, поблескивала на солнце едва видимая паутина.
— Дождались и тепла, — проговорил сержант. Рыльский, сняв сапоги и с удовольствием вдавливая босые ноги в теплую рыхлую землю.
— Дождичка теперь бы — в самый раз для посевов… — вздохнул старший сержант Бондарь.
— Дай-ка закурить, Афанасий Никонович, — попросил у Рыльского подошедший Черняк и, приняв кисет, сообщил: — Козленко в штаб срочно вызвали. Командиры-то почитай все на задании, пришлось ему бежать…
— Что-то будет! — воскликнул ефрейтор Жуков, разматывая портянку. — Можа, наградят…
— Успеешь… — нехотя обронил Рыльский.
— Да где уж успеть — не сёдня-завтра, глядишь, приказ объявят: победа, мол, братцы.
— А он, вишь, не сдается, зараза…
Вынырнув из-за конька крыши, высоко в небе показалось звено тяжелых бомбардировщиков. Самолеты вольно плыли в безоблачной синеве, донося до слуха негромкий, мерный и протяжный гул.
— И никакого тебе перехвата! — обрадованно заметил ефрейтор Долгов. — Свобода в небе.
— Да, песенка «люфтваффе» спета, пожалуй… — согласился Рыльский.
Из-за угла дома показался сержант Козленко. Подойдя к разведчикам, он молча сел возле грядки, напротив них. На него вопросительно уставилось несколько пар глаз.
— Ну, что? — не выдержал Бондарь.
— Задание, мужики, срочное… — раздумчиво ответил Козленко.
— Да ты не тяни… — Рыльский, поплевав на самокрутку, отбросил окурок.
— Задачу ставил сам начальник штаба дивизии подполковник Солончук, — Козленко поднялся. — Нам необходимо разведать подступы к городку Тржинец, уточнить огневые точки и, если будет возможным, захватить пленного.
— Ну и что, Митя, — сказал, вставая, Рыльский. — И уточним, и возьмем. Не первый же раз…
— На подготовку времени не дано. Выходим прямо сейчас. Думаю, группа будет такая: ты, Афанасий, ты, Жуков, Долгов… ты, Черняк, не пойдешь, только вернулся, отдыхай иди и кликни Репина, его возьмем с собой. А тебе, Бондарь, — особзадача, как бывшему трактористу… Бронетранспортер сможешь повести?
— Отчего ж нет, спытать надо…
— Иди готовь, у церкви стоит. Трофейный, новенький еще, смазка не сошла. Разрешено использовать.
Козленко, достав из кармана портсигар, присел на корточки:
— Покурим, что ли, да за дела.
Над грядками низко, будто в бреющем полете, пронеслась пара ласточек и, долетев до угла сарая, взмыла высоко в небо. Козленко проводил их взглядом.
— До чего ж здесь небо синее, — сказал он восхищенно. — Прямо как у нас над Рязанью или Калугой…
— Бывал там? — спросил Рыльский.
— Приходилось… — запрокинув голову, Козленко затянулся сигаретой и выпустил в небо струйку сизого, быстро тающего дыма.