Дальтоник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Несомненно, равнодушие Влаха есть прежде всего результат сознательно выбранной им позиции. Но это лишь одна сторона дела. Другая состоит в том, что на превращение активного в прошлом, принципиального человека в равнодушного обывателя имел существенное влияние произвол, перед которым Влах как индивидуум оказался бессильным. Ведь именно по произволу администрации, как слишком строптивый, он был переведен с работы в гимназии в школу-девятилетку, да еще в маленький городок.

Этот произвол в определенной мере сродни той деформации общественной жизни, которая наблюдается и в самой школе, избранной Станиславом Рудольфом как место действия в повествовании. Таким образом, отступление от норм, определяющих социалистический образ жизни, может столкнуть одних с принципиальных позиций, отдать в плен равнодушию, и в то же время расчистить дорогу приспособившимся карьеристам, не имеющим высоких принципов.

Как вести себя перед лицом такой ситуации? Может быть, спасут безразличие и равнодушие? Но ведь равнодушие — это пассивность, которая превращает человека в объект воздействия других, не всегда добропорядочных сил. Более того, пассивность означает не сохранение каких-либо позиций, а сдачу их, процесс, финалом которого неминуемо становится потеря общественного лица. А поскольку личная и общественная жизнь людей тесно переплетены между собой, то производным углубления равнодушия может стать также крушение того, что принято называть личной жизнью.

Станислав Рудольф подводит своего героя к краю этой пропасти, дает возможность заглянуть в нее. Чувство иронии позволяет автору показать рядом грустное и смешное и вынести вместе с тем однозначное суждение: безразличие, отказ от принципиальности есть порочный путь, непригодный для общества.

В романе «Дальтоник» ответы даны не на все вопросы, да и не все вопросы четко поставлены. Скорее всего, это связано не только с тем, что затрагивается такая тонкая материя, как общественные проблемы, причины недосказанности, пожалуй, также и в стремлении автора пригласить читателя к размышлению.

Круг вопросов, о которых можно подумать, поспорить, включает и те, что связаны с окончательным решением Влаха «закрыть» свою ферму. Но есть и другие вопросы. Окончательно ли выйдет из скорлупы личных обид Губерт Влах и не наступит ли некроз чувств, если их долго затягивать петлей равнодушия? Останется ли на месте директор Ракосник и что определяет шаткость его позиций — выпады внезапно появившегося изобличителя или собственные промахи? Сможет ли преуспеть карьерист Каплирж, который хоть и дискредитировал себя в коллективе, но сумел ловко замаскировать неблаговидные действия демагогией борьбы за правду? Почему воздержался от слова старый, уважаемый всеми, принципиальный педагог Выдра? Что заставило его усомниться в кажущейся очевидности обстоятельств?

Однако эти вопросы сами по себе не имели бы большого значения, если б автор всем своим повествованием не стремился сформировать у читателей активную позицию. Это, несомненно, одно из идейных достоинств произведения. Уродливые черты человеческой натуры дискредитируются в глазах читателей поступками самих персонажей без того, чтобы навешивать на них какие-либо ярлыки.

Автор не дает модели поведения, могущей служить примером поведения в сложной обстановке общественного конфликта. Почему? Разве в жизни не было и нет примеров здорового и четкого разрешения споров?

Конечно, такие примеры есть. Да и в книге представлены люди, которые по своим моральным и интеллектуальным качествам могли бы все расставить по полочкам, дать оценку происходящему. Только нужно ли это делать?

Умудренные жизнью говорят, что чужой опыт не всему может научить.

Существеннее задаться вопросом: как бы я поступил в подобной ситуации? И если читателем такой вопрос будет задан, издательство, пожалуй, сможет поздравить себя с выпуском полезной книги, а читатель — выразить удовлетворение от того, что познакомился с интересным автором.

В создании книги принимают участие многие люди. Одни выполняют трудоемкую техническую и инженерную работу. На плечи других ложится художественная и политическая стороны дела, ибо печатная продукция всегда несет в себе идейный, воспитательный, пропагандистский заряд. Даже если это чисто беллетристическое произведение и автор его жил за тридевять земель в стародавние времена. Никакая публикация не бывает абстрагирована от актуальных интересов общества.

На долю нескольких людей из многочисленного коллектива, участвующего в выпуске книги, падает особая ответственность. Это — редакторы и переводчики, если издается переводная литература. Работа переводчика в таком случае не имеет ничего общего с механическим перекладыванием слов с одного языка на другой. Он призван создать произведение, адекватное оригиналу по художественной ценности, передающее специфику авторской речи и учитывающее высшие литературные требования того языка, на который осуществляется перевод. Практически это значит, что переводчик становится соавтором писателя по тому или иному языковому варианту. Использование лингвокибернетических роботов при переводе по крайней мере беллетристики пока не предвидится.

Естественно, что переводчик наделяет героев книги своим пониманием проблем, хотя бы уже потому, что любое слово, любую фразу можно передать несколькими языковыми вариантами.

Отсюда вытекает необходимость, чтобы переводчик, редактор видели издаваемое произведение через призму современности, при этом сохранили возможный подтекст, делали его в переводе понятным и неоднозначным в той же степени, как и в оригинале.

Думается, что авторы русского перевода романа Станислава Рудольфа «Дальтоник» подошли с высокой мерой требовательности к своему делу. Их труд помогает советскому читателю лучше почувствовать проблемы, которые решают чехословацкие друзья, обогатить представление о труде и быте людей в братской социалистической Чехословакии, понять позицию писателя, активно выступившего против разрушающего душу равнодушия.

В. Александров

ДАЛЬТОНИК

Роман

Глава первая

Ровно в шесть взбесился будильник. Губерт Влах прихлопнул его ладонью, словно назойливую муху, и противные звуки тут же прекратились.

— Ну что там опять?.. — проворчала Дагмар, не поднимая головы с подушки. — Хоть в субботу дай поспать!

— Спи, спи! Я иду к норкам…

На улице уже светало. Он одевался на ощупь. Для того чтобы достать из-под кровати носок, который сам же вечером туда забросил, ему пришлось опуститься на колени. Кое-как одевшись, Губерт отправился в ванную.

В шкафчике за дверью лежала сложенная спецовка, Губерт влез в нее и без завтрака — боясь потревожить Дагмар и детей — пробрался к дверям и отпер дом.

Он глотнул терпкого утреннего воздуха — ночной морозец, какие прихватывают землю в начале октября и тщетно осыпают серебром крыши и садовые ограды, был добрым предвестником наступающего ясного дня.

Губерт открыл двери прачечной и перетащил туда из сарая старый стол. Протерев его мокрой тряпкой, он аккуратно разложил на крышке инструменты, которые понадобятся при работе со шкурками. Два узких, опасно острых ножа, их для верности он всегда обматывал тряпкой перед тем, как спрятать в ящичек, деревянную колодку для растяжки шкурок, удивительно похожую на священные дощечки, покрытые письменами, — «когау ронго-ронго» с острова Пасхи, кожаные перчатки, вращающийся барабан, куда Губерт еще вчера насыпал буковых опилок, и, наконец, специальные тисочки. Тисочки Губерт плотно привернул к столу. Потом, взяв стоящий в углу деревянный ящичек со стеклянным глазком в крышке, отправился в сад, к своим норкам.

В клетках, расположенных в два ряда под навесом, сидели шестьдесят три зверька.

Сегодня одиннадцати из них придет конец. Вчера днем, тщательно отобрав и все обдумав и взвесив, Губерт решил забить девять самцов и двух самочек, тех, что весной принесли всего по два щенка. Работы хватит до самого вечера.

Приближаясь к клеткам, Губерт уже издалека слышал, как норки топочут, возятся и дерутся, не признавая правил честной игры. Он знал, что зверьки коварны и поступки их неисповедимы. Впрочем, как и у людей.

Губерт Влах предпочитал общество норок, когда люди его обижали, да и занялся норками, в общем, по воле случая, неожиданно перевернувшего его жизнь. Судьба, как известно, играет человеком, она то ласкова, то немилосердна…