— И кто же эта юная леди?
Арлес еще раз кинул взгляд в сторону двери и заговорил так тихо, что его было еле слышно.
— Моей матери очень не нравится эта девушка. Если она узнает про это свидание, она придет в ярость.
— Так кто эта девушка?
— Моя мать об этом узнает?
— Вполне возможно. Твое отвратительное поведение замалчиваться не будет, и ты несомненно понесешь соответствующее наказание.
— Наказание за что? Это было просто глупо, маршировать в темноте вдоль забора. Для такого патрулирования одного человека хватает за глаза и за уши.
— Может и так. Почему Кеди не доложил о твоем отсутствии?
— Он знал куда я пошел, что я именно там, а ни где-нибудь еще, и прекрасно представлял, что подобный рапорт просто поднимет шумиху на пустом месте. Поэтому он и согласился ничего пока не говорить. Не забывайте, что мы оба Дерзкие Львы!
— Я это запомню. У тебя будет возможность попрактиковаться в рычанье, когда тебя будут пороть.
— Пороть? — голос Арлеса сорвался на визг.
— Я не могу прогнозировать приговор. Возможно, ты и не получишь всего того, что заслужил. Кто эта юная леди?
— Девушка, с которой я познакомился в карнавальной труппе. Ее зовут Друсилла вне-Лаверти.
— И где вы с ней проводили время?
— В темном уголку под деревом, где мы могли наблюдать фантасмагорию. А после этого мы просто сидели и разговаривали.
— Вас кто-нибудь видел?
— Конечно! Многие! Я просто не знаю, обратил ли кто-нибудь на нас внимание.
Последовала пауза. Потом вопрос задал Глауен:
— А как насчет костюма? Ты что, принес его с собой на патрулирование?
Арлес просто пожал плечами, очевидно, считая, что вопросы Глауена ниже его достоинства.
— Отвечай на заданный тебе вопрос, — мягко сказал Бодвин Вук.
— Я оставил свой костюм в Доме Клаттуков. Я не хотел терять время, поэтому пошел в гардероб карнавальной труппы и взял там костюм с головой горгульи. Никто не заметил разницы. Даже Дерзкие Львы.
— Понятно. А что потом?
— Еще до наступления полуночи я скинул костюм и пошел на пост, где обнаружил, что все патрули были сняты. Все было в порядке, и я решил, что не нанес своим отсутствием никакого вреда.
Бодвин Вук с глубоким осуждением покачал головой.
— История не красивая, — сказал он своим грубым гнусавым голосом, — ты пренебрег своими обязанностями. Ты подделал документы и подвел доверие своего старшего офицера… Что ты на это скажешь?
Арлес хотел вставить какое-то замечание, очевидно, в свое оправдание, но потом решил, что лучше этого не делать.
— Ничего, — сказал он убитым голосом, — Абсолютно ничего.
Бодвин Вук бросил бумаги на стол.
— Что ты там еще наделал, мы узнаем в положенном порядке. А пока можешь идти.