— Ну и что из этого? Я его мать.
— Это так. И все же, как это можно заметить по нашей форме, мы здесь по официальному делу, а более точно, мы расследуем убийство Сессили Ведер.
Спанчетта откинула голову назад и прищурила глаза.
— Убийство? Зачем использовать это ужасное слово, когда ничего еще не доказано? Я например слышала из надежного источника, что она просто, самым безобразным образом, сбежала с любовником из внешнего мира. Во всяком случае, это дело никак не касается Арлеса.
— Вот именно это мы и надеемся установить. Пожалуйста, приведите его немедленно сюда, или я попрошу сержанта Глауена, при необходимости, привести его сюда силой.
Спанчетта бросила на Глауена испепеляющий взгляд.
— В это нет необходимости. Я сейчас схожу, узнаю, хочет ли он с вами говорить.
Она резко развернулась и вышла из комнаты.
Прошло десять минут, все это время из-за стены доносились отголоски эмоционального контральто Спанчетты и ворчанье Арлеса.
Наконец в комнату вошел предводитель Дерзких Львов. На нем был коричневый домашний халат и красные кожаные тапочки экстравагантного покроя. На какое-то мгновение он нерешительно остановился в дверях, переводя взгляд с одного лицо на другое, затем, после того как его подтолкнула вперед Спанчетта, вошел в комнату.
— Я думаю, нам лучше пройти в квартиру, — сказал Бодвин Вук, — Где мы можем спокойно поговорить?
— Пойдемте, — коротко сказала Спанчетта и провела их в соседнюю комнату.
— Это вполне подойдет, — сказал Бодвин Вук, — Арлес, ты можешь сесть вон там. А ты, Спанчетта, нам больше не нужна. Можешь идти.
— Минуточку! — огрызнулась Спанчетта, — В чем его обвиняют?
— На данный момент пока еще ни в чем. Арлес, если ты хочешь, то можешь пригласить сюда Фратано, или какого-нибудь другого советника, или даже свою мать, а можешь поговорить с нами наедине, наконец, ты можешь просто отказаться с нами разговаривать. Но в последнем случае мы задержим тебя у нас и будем вести самостоятельно расследование.
— На каком основании? — воскликнула Спанчетта, — Я должна знать!
— Ну… мы без сомнения что-нибудь наскребем. Арлес, у тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?
Арлес облизал свои пухлые губы и бросил косой взгляд в сторону матери.
— Я буду разговаривать с вами один на один, — капризно заявил он.
Наконец Спанчетта вышла и Шард закрыл за ней дверь.
— Ну а теперь, — сказал Бодвин Вук, — отвечай на наши вопросы просто, прямо и без всякого увиливания. От тебя никто не требует, чтобы ты обвинил сам себя, но если ты знаешь о чей бы то ни было вине, то ты должен это сообщить. Ты знаешь, кто убил Сессили Ведер?
— Конечно нет!
— Опиши, пожалуйста, подробно все свою действия в ту ночь, когда она была убита.
Арлес откашлялся.
— Что бы я не делал, это не имеет никакого отношения к Сессили.
— Ну, это ты так считаешь. Мы знаем, что ты покинул пост у общежития, переоделся в костюм Дерзкого Льва и тебя видели, как ты возвращал грузовик на грузовой двор.
— Это невозможно, — сказал Арлес, — Меня там не было. У вас не верная информация.
— А где же ты был?
Арлес взглянул на дверь и заговорил, понизив голос:
— У меня было свидание с юной леди. Я назначил его еще до того, как узнал про патруль и мне не хотелось его пропустить.