– Мы в Гундаре считаем «невинность» положительным качеством, а не просто отсутствием вины, – заявил запрещатель. – Мы вовсе не дураки, как могут предположить некоторые неряшливые бродяги.
Кугель проглотил язвительную реплику, вот-вот готовую сорваться с его языка, и удовольствовался тем, что пожал плечами. Майер ушел вместе с запрещателем, и они некоторое время о чем-то спорили, поминутно кидая взгляды на Кугеля. Потом запрещатель удалился, а трактирщик вернулся за стол Кугеля.
– Наш запрещатель несколько резковат, но, тем не менее, он очень знающий человек, – сказал он Кугелю.
– С моей стороны было бы самонадеянным высказывать о нем свое мнение, – ответил тот. – А каковы, кстати, его обязанности?
– Мы в Гундаре придаем огромное значение точности и методичности, – пояснил Майер. – Мы полагаем, что отсутствие порядка ведет к беспорядку; а запрещатель и есть ответственный за подавление капризов и отклонений… О чем бишь мы говорили до этого? Ах, да, вы интересовались нашим всеобщим отсутствием волос. Я не могу дать этому точного объяснения. Как говорят наши ученые, это означает окончательную ступень совершенства человеческой расы. Другие же верят в старинную легенду. Два волшебника, Астерлин и Молдред, соперничали за благоволение гундов. Астерлин пообещал им повышенную волосатость, такую, чтобы народу Гундара никогда не понадобилась одежда. Молдред, напротив, предложил гундам полное отсутствие волос, со всеми вытекающими из этого преимуществами, и без труда выиграл состязание; на самом деле Молдред стал первым запретителем Гундара; этот пост, как вы знаете, сейчас занимает Хуруска. Папаша Майер поджал губы и оглядел сад.
– Хуруска, этот недоверчивый тип, напомнил мне о моем строго установленном правиле для временных жильцов, согласно которому они должны каждый день оплачивать свои счета. Я, разумеется, заверил его в вашей полной надежности, но просто для того, чтобы утихомирить Хуруску, завтра с утра выставлю вам счет.
– Я расцениваю это как оскорбление, – высокомерно заявил Кугель. – Неужели мы будем раболепно подчиняться всем капризам Хуруски? Только не я, смею вас заверить! Я заплачу по счетам в обычном порядке.
Трактирщик заморгал.
– Могу я осведомиться, как долго вы намереваетесь прожить в Гундаре?
– Мой путь лежит на юг, и я отправлюсь самым быстрым транспортом, который смогу найти, скорее всего, по реке на лодке.
– В десяти днях пути караваном через Лиррх Аинг лежит город Лумарт. Река Иск тоже течет мимо Лумарта, но путь по воде считается неудобным благодаря некоторым особенностям трех промежуточных селений. Топь Л алло кишит кусачими насекомыми; древесные гномы из Леса Сантальба швыряют в проплывающие мимо лодки мусором, а Безысходные Пороги одинаково равнодушно разбивают как кости, так и лодки.
– В таком случае я отправлюсь с караваном, – решил Кугель. – А пока остановлюсь здесь, если Хуруска не будет слишком мне докучать.
Майер облизал пересохшие губы и оглянулся через плечо.
– Я заверил Хуруску, что буду строжайше придерживаться своих правил. Он, разумеется, устроит из этого дела большой шум, если только не…
Кугель сделал снисходительный жест.
– Принесите мне печати. Я запечатаю свой кошелек, в котором опалов и квасцов на целое состояние. Мы поместим его в сейф, и вы можете взять его в качестве гарантии. Даже Хуруска не сможет ничего возразить против этого!
Майер воздел кверху руки в священном ужасе:
– Что вы, что вы, я не могу взять на себя такую огромную ответственность!
– Забудьте все ваши страхи, – заявил Кугель. – Я наложил на кошелек защитное заклятие; если какой-нибудь коварный злоумышленник взломает печать, драгоценные камни в тот же миг превратятся в обыкновенную гальку.
На этих условиях Майер согласился принять кошелек Куге-ля, правда, все-таки не слишком уверенно. Они вместе запечатали кошелек, и он перекочевал в сейф Майера.
После этого Кугель отправился в отведенную ему комнату, где принял ванну, воспользовался услугами парикмахера и надел чистую одежду. Затем, водрузив на голову шляпу под должным углом, он вышел прогуляться по площади.
Ноги сами принесли его к станции солнцеподдержания. Как и в прошлый раз, около установки хлопотали двое молодых людей: один поддерживал пламя и настраивал пять светильников, а другой следил за тем, чтобы регулирующий пучок лучей был направлен на заходящее солнце.
Кугель принялся осматривать устройство со всех сторон, и через некоторое время ответственный за пламя окликнул его:
– Не вы ли тот самый замечательный путешественник, который сегодня выразил сомнения относительно действенности системы солнцеподдержания?
– Вот что я сказал Майеру и Хуруске, – осмотрительно начал Кугель. – Я сказал, что Бразель теперь находится под водами Мелантинского залива, и о нем почти никто не помнит; что крепость Мунт давным-давно разрушена; что я не слышал ни о Голубом Азоре, ни о Вир-Вассилисе. Вот и все, что я позволил себе высказать.
Молодой кочегар сердито отправил в топку охапку дров.
– Тем не менее, нам было сказано, что вы находите наши усилия бесполезными.
– Я ни за что не осмелился бы утверждать что-то подобное, – вежливо возразил Кугель. – Даже если прочие станции солнцеподдержания и прекратили работу, возможно, что гундарского регулятора вполне достаточно, кто знает?
– Вот что я скажу вам, – объявил кочегар. – Мы работаем безвозмездно, а в свое свободное время должны рубить дрова и доставлять их сюда. Это очень утомительно.
Оператор прицельного устройства присоединился к жалобам товарища.