– Отряхни его хорошенечко, – посоветовал Фосельм. – Избыток только поцарапает ножны.
Кугель тряс мечом, пока весь порошок не осыпался. Лезвие замерцало маленькими искорками, а сам клинок, казалось, засветился.
– Ну же! – поторопил Фосельм. – Режь!
Меч разрубил веревку с такой легкостью, как будто это была обычная водоросль.
Кугель осторожно смотал веревку.
– А как ей приказывать?
Фосельм поднял оставшуюся веревку.
– Если хочешь, чтобы она обмоталась вокруг чего-нибудь, подбрось ее вниз и используй заклинание «Тзип!», вот так.
– Стоп! – воскликнул Кугель, взмахнув мечом. – Демонстрации не нужно!
Фосельм рассмеялся.
– Кугель, ты проворен, как пташка. И все же я, тем не менее, думаю о тебе. В этом сумасшедшем мире живчики погибают молодыми. Не бойся веревки; я не буду действовать в полную силу. Взгляни, пожалуйста! Чтобы развязать веревку, крикни «Тзат!», и она вернется к тебе в руки. Вот так.
Фосельм отступил и поднял руки, как человек, которому нечего скрывать.
– Похоже ли мое поведение на поведение «коварного и не предсказуемого злодея»?
– Вне всякого сомнения, в том случае, если злодей в целях своего обмана решит притвориться альтруистом.
– А как тогда отличить злодея от альтруиста?
Кугель пожал плечами:
– Это не слишком важное отличие.
Фосельм, казалось, не обратил на его слова никакого внимания; его деятельный ум уже перескочил на новую тему:
– Меня воспитывали в старых традициях! Мы черпаем силу в основных истинах, под которыми ты, как аристократ, несомненно, подпишешься! Я прав?
– Совершенно верно, во всех отношениях! – горячо воскликнул Кугель. – Разумеется, сознавая, что эти фундаментальные истины отличаются для разных краев и даже для разных людей.
– И все же некоторые истины всемирны, – возразил Фосельм. – К примеру, древний обряд обмена подарками между хозяином и гостем. Как альтруист, я угостил тебя прекрасной и питательной едой, подарил волшебную веревку и продлил жизнь твоему мечу. Ты от всего сердца спросишь, что мог бы подарить мне взамен, но я попрошу у тебя лишь уважения…
Кугель с великодушной непосредственностью перебил его:
– Оно навеки ваше и не знает границ, так что основные истины соблюдены. А сейчас, Фосельм, я чувствую, что несколько утомлен, и поэтому…
– Кугель, как ты великодушен! Случайно, одиноко бредя по жизненному пути, мы встречаем человека, который внезапно, или так это кажется, становится дорогим и верным другом. Мне будет жаль расставаться с тобой! Ты непременно должен оставить мне какой-нибудь маленький сувенир, и на самом деле я не согласен взять у тебя что-либо большее, чем этот кусочек мишуры, который ты носишь на своей шляпе. Пустячок, символ, не более, но он будет напоминать мне о тебе, до того счастливого дня, когда ты вернешься! Ты можешь отдать мне его прямо сейчас.
– С удовольствием, – ответил Кугель. С огромной осторожностью он пошарил в сумке и извлек оттуда украшение, которое первоначально было приколото к шляпе. – С самыми теплыми пожеланиями вручаю вам эту безделушку.
Фосельм несколько секунд смотрел на украшение, затем поднял на Кугеля исполненный благодарности взгляд своих молочно-золотистых глаз.
– Кугель, ты дал мне слишком много! Это ценный предмет – нет, не возражай мне! – а я хочу получить то довольно вульгарное украшение с фальшивым красным камнем в центре, которое я заметил у тебя раньше. Ну же, я настаиваю! Оно всегда будет висеть на почетном месте в моей гостиной.
Кугель мрачно улыбнулся.
– В Альмери живет Юкоуну, Смеющийся Маг.
Фосельм невольно сморщился.