Кугель выпрямился:
– Я не из тех, кого можно испугать пустыми угрозами!
– А как насчет хорошей дубины или вил?
Кугель предусмотрительно отступил назад и положил руку на рукоятку меча.
– Если по дороге потечет кровь, она будет вашей, а не моей!
Крестьяне стояли на месте, собираясь с мыслями. Кугель возвысил голос.
– За такое колесо, как ваше, отвалившееся, сломанное и сношенное почти до спиц, дадут не больше двух терциев. Требовать больше может только человек, который смотрит на мир нереалистично.
Старший брат напыщенно заявил:
– Мы пойдем на компромисс! Я упомянул десять терциев, ты говорил о двух. Если вычесть из десяти два, получится восемь. Заплати нам восемь терциев, и дело с концом!
Кугель все еще колебался.
– Я чую во всем этом какой-то подвох. Восемь терциев – это слишком много! Не забывайте, я действовал из чистого альтруизма! Неужели мне придется заплатить за доброе дело?
– Так ты считаешь, что отправить наше колесо кувыркаться в воздухе – это доброе дело? Если такова твоя доброта, пощади нас от чего-нибудь более худшего!
– Давайте взглянем на проблему под другим углом, – предложил Кугель. – Мне нужен ночлег. Далеко ли ваша усадьба?
– В четырех милях, но нам сегодня не придется спать в своих постелях – мы останемся здесь и будем стеречь наше имущество.
– Есть другой выход, – сказал Кугель. – Я могу сделать так, что вся телега потеряет вес.
– Что? – вскричал старший брат. – Чтобы мы потеряли нашу повозку точно так же, как и колесо?
– Мы вовсе не такие болваны, за которых ты нас принимаешь! – провозгласил средний.
– Отдай нам наши деньги и иди своей дорогой! – присоединился к ним младший. – Если тебе негде переночевать, попросись в дом к Фосельму, это в миле отсюда по дороге.
– Великолепная идея! – воскликнул старший с широкой ухмылкой. – И почему она не пришла мне в голову? Но сначала – наши десять терциев!
– Десять терциев? Ну и шутки у вас! Прежде чем расстаться хотя бы с грошом, я желаю узнать, где можно спокойно провести ночь.
– А мы тебе разве не сказали? Обратись к Фосельму! Он, как и ты, альтруист и с радостью принимает в своем доме всяких бродяг.
– В модных шляпах или без них, – хихикнул младший.
– В давние времена, кажется, Фосельм опустошил весь этот край. А ваш Фосельм – его тезка? Не пошел ли он по стопам своего прототипа?
– Я ничего не знаю ни о самом Фосельме, ни о его предках, – пожал плечами старший брат.
– У него большой дом, – добавил средний. – Он никому не дает от ворот поворот.
– Даже сейчас из его трубы идет дым, – сказал младший. – Отдай нам деньги и можешь идти куда хочешь. Наступает ночь, а нам надо еще приготовиться защищаться от виспов.
Кугель полез в свою сумку и, покопавшись в яблоках, извлек оттуда пять терциев.
– Я расстаюсь с этими деньгами не затем, чтобы угодить вам, а чтобы наказать себя за попытку помочь невежественным крестьянам.
На него вновь обрушился поток брани, но наконец деньги были приняты, и Кугель ушел. Чуть-чуть удалившись от повозки, он услышал, как братья залились хриплым хохотом.
Мермеланты развалились в грязи, выискивая своими длинными языками в придорожных лопухах что-нибудь съедобное. Когда Кугель подошел к ним, вожак заговорил, но слов было почти не разобрать из-за того, что у него во рту было полно травы,