– Я – Фускуле, – представился Кугель, изменив голос. – Как я понимаю, вы нагуляли аппетит и хотите попробовать спралинга?
– Точно! – Сольдинк уставился на покрывало Кугеля и по-приятельски лукаво подмигнул ему. – Но мы должны действовать тайком! Это существенно!
– Разумеется! Я целиком и полностью вас понимаю!
Кугель и Сольдинк вышли из клуба и очутились на площади.
– Должен признать, что я несколько брезглив, возможно, даже чересчур брезглив, – начал Сольдинк. – Пулк сказал, что ты – человек редкой разборчивости в таких делах.
Кугель глубокомысленно кивнул.
– Могу не без основания утверждать, что разбираюсь, где у меня правая нога, а где – левая.
Кугель задумчиво продолжил:
– Я люблю обедать в приятной обстановке, важной частью которой является очарование хозяйки. Она должна обладать прекрасной или даже совершенной внешностью, быть не толстой и не худой. У нее должен быть плоский живот, округлые бедра и стройные, как у антилопы, ножки. Еще она должна быть достаточно чистой и не пахнуть рыбой, а если у нее будет поэтичная душа и романтический характер, это придется весьма кстати. Это элитный класс, – объяснил Кугель. – К таким относятся Крислен, Оттлея и, вне всякого сомнения, Терлулия.
– Тогда не будем тратить времени. Доставь меня к дому Терлулии, только в экипаже, пожалуйста. Я почти иду ко дну под грузом принятого на борт пива.
– Все будет так, как вы скажете, не будь я Фускуле!
Кугель подозвал экипаж. Подсадив Сольдинка на пассажирское сиденье, Кугель пошел поговорить с возницей.
– Ты знаешь дом Терлулии?
Тот с явным удивлением оглянулся, но вуаль скрывала выражение его лица.
– Разумеется, сэр!
– Можешь отвезти нас туда.
Кугель забрался на сиденье рядом с Сольдинком. Возница нажал на педаль, соединенную с рычагом, который, в свою очередь, с силой опустил гибкую хворостину на зад дроггера. Животное потрусило через площадь; возница правил им при помощи руля, который, когда его поворачивали, дергал за веревки, привязанные к узким длинным ушам дроггера.
Пока они ехали, Сольдинк разглагольствовал о «Галанте» и их путешествии.
– Червеводы – непредсказуемый народ. Я понял это по Ланквайлеру, который прыгнул на червя и уплыл на север, и по Кугелю, чье поведение чуть менее эксцентрично. Кугеля, разумеется, мы высадим на берег здесь, в Помподуросе, а ты, надеюсь, примешь на себя его обязанности. – в особенности, голубчик, если ты продашь мне хорошего червя по цене, которая устроит нас обоих.
– Не вижу никаких препятствий, – ответил Кугель. – Какую цену вы имели в виду?
Сольдинк задумчиво нахмурился под своей чадрой.
– В Саскервое такой червь обойдется в семьсот или даже восемьсот терциев. Если учесть соответствующие скидки, получим примерно шестьсот терциев, что очень даже неплохо.
– Такая цифра кажется несколько заниженной, – нерешительно проговорил Кугель. – Я рассчитывал на большую сумму, хотя бы на сотню больше.
Сольдинк полез в кошелек и отсчитал шесть золотых сотенных монет.
– Боюсь, что это все, что я сейчас могу заплатить.
Кугель взял деньги.
– Червь ваш.
– Вот это манера вести дела, вот это я понимаю! – обрадовался Сольдинк. – Быстро и без пререканий. Фускуле, ты редкий умница и прирожденный делец! Ты далеко пойдешь!
– Рад слышать, что вы обо мне хорошего мнения, – ответил Кугель. – А теперь взгляните вон туда – это дом Терлулии. Возница, останови коляску!
Возница, потянув за длинный рычаг, сжал скобами копыта дроггера, заставив животное остановиться как вкопанное.