Заходящее солнце опустилось за край низких облаков, и наступили ранние сумерки. Воздух был тих; поверхность океана, гладкая, точно плотный атлас, отражала вечернее небо, так что казалось, будто « Г аланте» плывет сквозь бездну, охваченную сверхъестественным лиловатым сиянием. Только лиловая зыбь да небольшие волны, расходящиеся в разные стороны от острого носа корабля, обозначали границу между водой и воздухом.
За час до заката на горизонте возникла Лаусикаа – неясная тень, едва виднеющаяся в фиолетовой мгле.
Как только на море опустилась темнота, город Помподурос засиял множеством огней, отражающихся в водах залива и облегчавших капитану Баунту приближение к берегу.
Городская пристань вырисовывалась заслонявшим отражения мрачным пятном, темнее, чем сама темнота. В незнакомых водах, к тому же в темноте, капитан Баунт благоразумно предпочел бросить якорь в бухте, а не пытаться причалить к пристани.
Капитан Баунт позвал с юта:
– Дрофо! Поднять приманки!
– Приманки наверх! – отозвался Дрофо, а затем совершенно другим голосом обратился к Кугелю:
– Кугель! Убрать приманки у всех червей!
Кугель сорвал приманки у двух червей по левому борту, метнулся через палубу, спрыгнул на мостки вдоль правого борта и забрал приманки у червя по правому борту. « Г аланте» дрейфовал по темной воде, отзываясь на ленивые движения плавников червей.
Капитан Баунт снова закричал:
– Дрофо, остановите своих червей!
– Остановить червей! – пришел отзыв Дрофо, после чего послышалось:
– Кугель, останови всех червей! Живо!
Кугель успокоил червя с правого борта, но упал в воду и замешкался с левым бортом, вызвав недовольство капитана Баунта.
– Дрофо, поторопитесь! Вы что, заупокойную служите? Боцман, подготовить якорь!
– Остановка идет! – пропел Дрофо. – Пошевеливайся, Кугель!
– Якорь готов, сэр!
– Отдать якорь! – приказал капитан Баунт.
– Якорь в воде, сэр. Дно в шести саженях!
«Галанте» безмятежно стояла на якоре. Кугель немного ослабил ремни, привязывавшие червей, наложил мазь и выдал каждому животному мерку корма.
После ужина капитан Баунт собрал команду и пассажиров на средней палубе. Встав на ступеньку межпалубной лестницы, он сказал несколько слов относительно острова Лаусикаа и города Помподуроса.
– Те из вас, кто уже успел побывать здесь, кстати, сомневаюсь, чтобы таких среди нас было много, поймут, почему я хочу сделать предупреждение. В двух словах: вы обнаружите, что некоторые обычаи этих людей отличаются от наших. Что бы ни произошло, мы должны принять их к сведению и подчиняться им, поскольку народ Лаусикаа определенно не станет менять свои привычки на наши.
Капитан Баунт с улыбкой кивнул присутствующим здесь же госпоже Сольдинк и трем ее дочерям.
– Мои замечания практически полностью относятся к джентльменам, и если я затрону темы, которые могут показаться вам бестактными, оправданием мне послужит лишь крайняя необходимость; поэтому я прошу вас быть снисходительными.
Сольдинк добродушно воскликнул:
– Да хватит уже каяться, Баунт! Говорите! Мы все здесь разумные люди, включая и госпожу Сольдинк!
Капитан Баунт подождал, пока не утихли раскаты смеха.
– Ну хорошо! Посмотрите на причал: вы заметите под фонарем троих. Все они мужчины. Их лица скрыты под капюшонами и покрывалами. Такие предосторожности имеют вескую причину – это крайняя несдержанность местных женщин. У них такой горячий нрав, что мужчины не осмеливаются показывать свои лица из страха вызвать у них неконтролируемые импульсы. Эти вуайеристки доходят даже до того, что тайком подглядывают в окна клуба, где мужчины собираются, чтобы выпить пива, иногда с чуть-чуть приоткрытыми лицами.
При этих словах госпожа Сольдинк и ее дочери нервно рассмеялись.
– Удивительно! – сказала госпожа Сольдинк. – И женщины всех социальных классов ведут себя подобным образом?