– Фундаменталисты женятся на тех, у кого вера сильнее. Они очень чувствительны в этом вопросе, вот и все. Они отстаивали право на человеческие грехи. У них брат может жениться на сестре, а кузен на кузине. Таким образом они хотели достичь совершенства. Вы видели в городе статую Дидрама Раммела Флатера? О-о, он был мастером и делал работу, которую необходимо было сделать. Но его мало благодарили, особенно те, для кого он сделал больше всех. О-о, то были незабываемые дни! Тогда Учение имело множество сторонников! Теперь старые идеи не почитают.
– Говард, наверное, был тихим?
– Иногда. Он бывал милым настолько, насколько это вообще возможно. А его. сверхъестественное воображение! А как он любил цветы! Как работала его маленькая головка! Однажды он рассортировал цветы по окраске, чтобы устроить Сражение Цветов. Уверена, такого дикого гротеска вы никогда не видели – летающие лепестки и… крики умирающих. Говард гонялся как угорелый, ведя в атаку свои Красные войска против Синих; розы умирали с большим мужеством, а колокольчики побеждали вербену. Да, что это был за день! Потом он пошел в Высшую Школу, и там, как говорили, ему не повезло. Он был маленьким, слишком молодым, и большие ребята придирались к нему. Потом он не поладил с Садалфлоурисами, и, естественно, разгорелся скандал…
– Как так?
– М-м… Мне вообще-то лучше помолчать, но ведь это было давно, времена теперь изменились, хотя Садалфлоурисы все еще важные персоны. Говарду понравилась одна из девушек. Я думаю, Саби. Она, понятное дело, заигрывала с ним, и Говард сделал что-то достойное порицания. Садалфлоурисы пришли в ярость, но Говард поспешно улетел с планеты, скрылся от возмездия.
Джерсен склонился над рукоделием женщины:
– Как красиво вы вяжете!
– Это все, что я могу делать. Я вяжу и этим зарабатываю себе на хлеб.
Джерсен дал ей около десяти севов:
– Свяжите что-нибудь и для меня. Если я не вернусь, можете смело продать мой заказ кому-нибудь. Не сомневайтесь.
– Благодарю вас, сэр!
– Не за что. Мне понравился ваш рассказ, но я должен отправляться дальше.
Проехав еще милю по дороге, Джерсен приблизился к ферме с приметным зеленым сараем. Он остановил автомобиль и осмотрел дом, похожий на многие другие; три этажа из розового известняка с голубой отделкой на окнах, высокая крыша с фронтоном и со слуховыми окошками. На заднем дворике, в саду, работал человек в синих брюках и черной рубашке с мотыгой в руках. Заметив Джерсена и автомобиль, он прекратил работу и пристально посмотрел в их сторону.
Джерсен въехал во двор. Мужчина приблизился. Очевидно, это и был Адриан Хардоах.
Его волосы, желто-каштановые с седыми прядями, были подстрижены кое-как. Лицо узкое, худое и обветрившееся. Он недоверчиво рассматривал Джерсена.
– Сэр?
– Это Домашняя Ферма?
– Да, это так.
– А вы Адриан Хардоах.
– Да, – Хардоах говорил мягким глубоким голосом.
– Я Генри Лукас, представляю журнал «Экстант». Прибыл сюда из Понтифракта на Элойзе.
– А-а, это насчет конкурса в журнале? – Хардоах оживился.
– Правильно. Среди миллионов приславших ответы вы были первым, кто правильно узнал номер шесть на фотографии, вашего сына, конечно.
Адриан Хардоах вдруг встал в оборонительную позу:
– Какая разница? Узнал – значит, узнал.
– Никто не спорит. В сущности, я приехал, чтобы вручить награду.
– Вот это новость! Сколько?
– По нашим правилам, первый правильный единичный ответ оценивается в триста севов. Я привез вам эту сумму.
– Благословение снизошло на нас с помощью Дидрама! Знаете что, если бы вы приехали на час раньше, то смогли бы встретиться и с самим Говардом. Он при. был на встречу выпускников школы. Джерсен улыбнулся и пожал плечами:
– Странное совпадение, конечно. Но для меня это не имеет значения. Он просто человек с фотографии.